Загодя разведывал!
Видел бы сейчас своего единственного сынка боярин Пенёк! К тому ведь привык, что не было в отроке задора к ратным потехам, рвения воинского. Сколько сраму поднял, тихоню вырастивши!.. Радовался Твердята, что сдружился сыночек с княжичем датским, начал от грамоток чужеземных головушку поднимать, разминать рученьки-ноженьки. И не ведал, что в дружбе той был его сын верховодом.
– А пёс отбежит? – шёпотом спросил Харальд.
– Не тронет меня пёс, – ответил Искра уверенно. – Это видал?
И сунул датчанину под нос запястье правой руки.
До рассвета оставалось ещё далеко, в темноте удавалось различить только тропку и белый снег по бокам – пришлось Харальду взять его руку в свою. Запястье Искры обвивала узкая шерстяная тесёмка.
– Собачья! – пояснил сын боярина. – Как стал носить – больше ни один не бросается…
– Ш-ш!.. – Харальд проворно схватил его за плечо. – Это что? Слышишь?..
Из-за высокого плетня, к которому они крадучись приближались, долетел жалобный то ли стон, то ли плач.
– Пёс скулит, – шепнул Искра. – Привязали небось, вот и плачет от скуки.
– Нет, – прислушался Харальд. – Не пёс…
– А рычит кто?.. – выдохнул Искра совсем уже тихо.
Обоим сделалось жутковато. В самом деле, чего только ни произойдёт в подобную ночь, кромешную, сумежную ночь, ни старому, ни новому году не принадлежащую!.. Ну как впрямь подступили к Замятне недовольные души… Или зверь невиданный пожаловал из лесу, когти простёр…
Харальд первым поборол подхлынувший страх.
У его племени считалось за доблесть раскапывать курганы богатых, но тяжких нравом людей, прилюдно сулившихся отстаивать свои сокровища даже после кончины. Немного сыскивалось храбрецов, решавшихся на схватку с жителями могил, но ведь сыскивались! А значит, сыну Рагнара Лодброка следовало быть не пугливей…
Он подкрался к плетню вплотную и поискал щёлочку, но забор был плотный и к тому же сплошь забит мокрым снегом – всё, что увидел, это свет от огня, горевшего во дворе.
Харальд сперва разогнул спину, а потом вытянулся на носках, заглядывая через верх. Искра ростом был поменьше дружка, но тоже поспел, высунулся. Не отставать же!..
…Факел, светивший Замятне по дороге домой, лежал на земле. Он не погас единственно потому, что упал рядом с колодой, где недавно кололи дрова: там осталось немало сухих щепок и клочьев берёсты, и они занялись небольшим костерком, позволявшим рассмотреть, что делалось во дворе.
