Искра взял её под локти, поставил на ноги и повёл туда, где были сложены ветки и мох, успевший подсохнуть на солнечной стороне. Там уже сидела Куделька и спрашивала Страхиню:
– Позволишь мне потом как-нибудь посмотреть? Вдруг помогу…
Её тонкий палец гулял по кожаной повязке у него на лице. Страхиня смотрел молча и казался опасным большим зверем, изумлённо воспринимающим нечто совсем новое для себя: ласку.
– Иные пробовали, да за собственные головы убоялись, – сказал он наконец.
Куделька ответила:
– Я тоже чувствую, что сожгло тебя неспроста.
Но это не проклятие и не порча…"
"– Перунова молния упала в день наречения имени, – тихо, чтобы слышала только она, проговорил варяг, и Куделька неисповедимым образом поняла: он ей не расскажет всего, но и столь малого не доводилось узнать никому, никогда. – Я отмечен. Кое-что должно случиться прежде, чем знак будет снят.
– Но ты свет-то хоть видишь? – с надеждой спросила она.
– Иногда. Очень слабо, как красный туман. Когда гляжу прямо на солнце…
Крапива спала и чувствовала, как её осторожно, бережно гладят по голове.
Прикосновение не нарушало сна, наоборот, наполняло его радужным светом, не давало ему стать чёрным, пустым и бездонным. Спящая девушка подумала о Лютомире, и Лютомир улыбнулся на прощание, отпуская её. Крапива улыбнулась в ответ. Искра, сидевший подле неё, увидел эту улыбку и сам ощутил, как в сердце робко запела, зазвенела доселе молчавшая струнка…
Харальд в который раз вытащил из ножен меч и стал его чистить, проверяя, нет ли где ржавчины.
Это был не его боевой меч, привезённый с Селунда, – тот подевался неизвестно куда, отнятый неведомыми врагами. Но человек, спасший Харальда, положил ему в лодку очень неплохое оружие, принадлежавшее молодому словенскому воину. Такие мечи на всём Севере делали из прутков железа и стали, скрученных и прокованных вместе, а потом ещё и протравленных, чтобы на длинном клинке переливался красивый серый узор и меч казался плетёным. Харальд гладил дол и лезвия чистой тряпочкой, прикасался руками.
Меч был отменно ухожен, однако о новоприобретённом оружии следует почаще заботиться, чтобы оно скорее привыкло к новой руке и не подвело в битве, не отказалось служить…
И пока он сидел так и возился с мечом (чтобы не смотреть на Кудельку со Страхиней, шептавшихся в трёх шагах от него), из глубин памяти всплыло видение, от которого едва обсохшую спину молодого датчанина заново оросил пот.
– Искра!.. – позвал он.
