Но признать, что утратил сознание просто от неожиданности и страха, когда летел носом в снег и чуял нутром, что лютый соперник вот сейчас, вот прямо сейчас без большого усилия сотворит над тобою всё, что ни пожелает, и твой меч, свидетель воинской чести, казавшийся тебе самому столь смертоносным и грозным, – ему, одноглазому и едва оправившемуся от болезни, не то что не гроза – даже не помеха…
Когда Искра очнулся, Харальд ещё не поднимал головы, лишь скрёб пальцами снег, и его меч, выбитый из ладони, блестел рядом, косо торча из сугроба.
Искра завертелся в поисках своего, не увидел и понял, шалея от срама и ужаса: унёс!!! Но потом различил в двух шагах рыхлый след на снегу и узкий пролом в корке плотного наста, где пригревало яркое, уже на весну, солнышко. Ринулся туда, не вставая с колен, потерял равновесие и упал, барахтаясь в сугробе, но рука всё же дотянулась и ухватила облепленный снегом черен. Ему даже показалось, будто обмотанный ремешками металл не успел остыть окончательно. Ещё казалось – уж теперь-то он точно искрошит одноглазого, вздумай тот появиться опять…"
"Одноглазый не появлялся.
Постепенно Искра чуть успокоился и стал слушать холодную тишину леса. Человека, пощадившего двоих вооружённых парней, не было ни в зимовье, ни около. Ушёл. И возвращаться не собирался.
Искра подобрался к Харальду и стал тормошить его, называя по имени.
Эгиля берсерка не пришлось долго ждать. Он отправился разыскивать конунгова сына налегке, вдвоём с ижором-проводником, оставив отроков стеречь добычу.
Выбежав на полянку перед зимовьем, Эгиль увидел двоих юношей перед дверью маленького жилья. Они держали что-то в руках и рассматривали на солнце.
Искра неплохо владел языком Северных Стран. Но из того потока брани, которым громогласно отвёл душу старый викинг, – как ни силился, ни слова не сумел разобрать.
Харальд болезненно сморщился, поднимая ладонь к виску: от Эгилевой ругани в голове у него зазвенело.
– Не бранись, – устало попросил он соплеменника. – Всё, что ты говоришь, я уже сам себе трижды три раза сказал.
Вот, посмотри лучше… Не узнаёшь?
Эгиль, сверх всякой меры удивлённый его поведением, закрыл рот и подошёл посмотреть.
Двое друзей держали деревянное изображение меча. Не учебный клинок, ибо кто же разумный делает учебный меч из мягкой сосны, а именно изображение. Чьи-то руки очень любовно и тщательно трудились над ним, а потом… сломали о колено, раскромсали в щепы ножом, разбросали по полу избушки. Хорошо ещё, в огонь не отправили.
