Не слишком романтично, конечно, преподнесен подарок, но мне достаточно того, что он думает обо мне. Хоть иногда.
– Так нравится? – давит интонацией.
Бросаю взгляд на надпись, потом на Аверина. Тот кажется мне напряженным, а на лице исчезла его беспечная и раздражающая улыбка. Нервничает, как бы.
– Ты стащил мою идею, мажор.
– Ля мажор, – поправляет, указывая на надпись на своей груди.
Сглатываю, подмечая, что раньше она не сидела на нем так облегающе. Или я совсем тронулась умом.
– Гармоничный и мелодичный. Я помню, – сощуриваюсь.
– Примеряй теперь, – невозмутимо кивает на футболку в моей руке и обводит не вполне приличным взглядом.
Его глаза тут же кажутся больше, а цвет глубже.
– Ты смеешься? Я не буду этого делать, – скрещиваю руки на груди, где объемные удары сердца чувствуются по всей клетке.
– Но для тебя-то я сделал.
Крошечный закуток превращается в коробочку с низким потолком без единого окна. Взгляд Аверина, как два лазера, касаются моего тела и оставляют следы. Мне нечем дышать, и я сильней хватаюсь за футболку в моих руках.
– Ну… мы в институте, в коридоре, – издаю нервный смешок. Слабость поднимается от стоп к животу и с каждой секундой только усиливается.
Ноль реакции. Стас склоняет голову набок, не давая шанса на отступление.
Не знаю, что все же хочу услышать: что это была шутка или чтобы я и не думала отказываться.
– И вообще, ты будешь видеть меня голой!
– Я и так видел, – с тихим ворчанием произносит.
– Вот и хватит с тебя.
Мажор не сводит с меня темных глаз, и в груди становится невыносимо тесно.
Она с высокой амплитудой совершает движения и пугает своим размахом.
– Я жду, лисица.
Облизываю пересохшие губы и касаюсь пальцами маленьких пуговиц на своей блузке. Из-за синтетической ткани кожа стала влажной.
Расстегиваю, снимаю и отбрасываю куда-то в сторону белую полупрозрачную ткань. Я перед ним в обычном лифчике.
Если бы знала, надела бы кружевной. И тут же от этой мысли бью себя по лбу.
Стас стоит недвижимой статуей и только пугает.
– Снимать? – намекаю на лифчик и демонстративно хватаюсь за застежку на спине.
Шучу.
Его кадык дергается, и я не могу не смотреть на шею, где напряглась каждая жила.
– Нет. Мы в институте, забыла? – темные глаза впиваются в мои, заставляя чувствовать себя долбаной марионеткой.
И я натягиваю подаренную футболку на свое тело.
– Мой размер.
– Я знаю.
Стас подходит, наконец, ко мне и заключает в объятия. Сильно-сильно сжимает, как в клетку заключает, где нет возможности вдохнуть.
