Или какая там самая высокая награда за лучшую игру и задумку?
Жму на кнопку и опускаю стекло. Дурнота горячим воздухом давит на грудную клетку, ошпаривает. Кожу проедает до костей.
– Ты в своем уме?
– Вполне. У нас договоренность, Аверин.
– Да мне по хрен. Пока ты там сосаться с ним будешь или еще что, я, типа, тебя должен ждать?
Стараюсь сдерживаться, но злость на Белинскую скручивает, как внезапная болезнь. Ломит суставы, жжет мышцы. Глаза слезятся от гнева. Я сам – воплощение гнева.
Лисица тоже дышит часто и глубоко.
Щеки краснющие, губы поджаты. И, несмотря на всю напряженность, что висит над нами, я хочу притянуть ее к себе и поцеловать.
К другому она приехала. На свидание!
Твою ж мать.
– Я тебе не послушный, влюбленный мальчик. Выйдешь из машины, твой ромашковый тебя обратно повезет. Ясно? – говорю грубо, пряча руки. Трясет их знатно.
– У него герберы.
– Да хоть васильки. Либо со мной остаешься, либо к нему валишь. Выбирай!
Белинская озадачена. Взгляд бегает, девчонка растеряна.
Вот он момент!
Жми на газ и вали отсюда, Аверин. Отвезешь лис куда-нибудь. Главное – не оставлять ее с этим цветочным олухом.
Горло шкрябает наждачкой. Я как холодный воздух огромными потоками вдыхал в распаренное тело.
Живот сворачивается в рулон, и кишки на вентиль наматывает от происходящего безумия.
– Я вернусь через два часа. Не скучай.
Дарит мне улыбку и быстро выбегает из машины.
Наверное, у меня какие-то мазохистские наклонности, раз я смотрю, как лисица красивой походкой идет к ромашковому и принимает от него цветы.
Хотя бы не целуются.
Придурок подставляет ей локоть, и Белинская, опираясь на него, вышагивает к торговому центру.
Я остаюсь сидеть в машине с заведенным мотором и полной кашей в голове.
Какого хрена она себе позволяет?
Достаю с заднего сиденья неоткрытую бутылку минералки и осушаю ее в два глотка. Уши горят, через тело как ток пропустили. Я в полной прострации и не имею понятия, что делать дальше.
Идти на поводу и ждать эту хитрую рыжую заразу?
– Да пошла ты на хер, – шиплю под нос и, выключив аварийку, возвращаюсь на шоссе.
Она мне еще свои условия будет диктовать.
Чувствую себя подожженным фитилем. Кровь льется по венам со скоростью света, в мозгу пульсирует от адреналиновых скачков.
Включаю радио. Через минуту выключаю.
Все бесит.
Она же и правда с ним целоваться может. Мне назло. Упрямая, неуравновешенная лисица. Терпение иссякает. Будто во мне дыру пробили, и оно стремительно выливается.
