И, кажется, голова кружится от всего этого: запах, взгляд, сам Стас…
В этот момент он наклоняется еще ближе и проводит кончиком языка по моим губам. Сначала по нижней, затем по верхней.
Я лишь рвано хватаю воздух и прикрываю веки.
Аверин жадно захватывает губы в поцелуе и, не встречая преграды, прорывается языком мне в рот. Дрожать начинаю. Так пошло, развязно, дико, но меня еще никто и никогда так не целовал. Каждое игривое движение языка отдается стрелами в промежности.
Спина сплошь в мурашку. Трясущимися руками обнимаю его за шею.
Чуть неуверенно.
Нет никакой нежности. Он дразнит меня своими умелыми движениями. Ведь сотни девушек перецеловал. Имен их, вон, не запоминает.
А я пальцы сильнее сжимаю, волосы его оттягиваю и глухо постанываю.
Не таким я представляла себе первый поцелуй с мажором. Не таким.
Из машины выхожу на негнущихся ногах. Да я практически вываливаюсь из салона. Глаза слезятся и щиплет от потекшей туши. Губы покрыты его вкусом, который хочется смаковать во рту.
Господи, знал бы кто, какие мысли сейчас поселились у меня в голове.
– Эй, Лисица, это ничего не значит, – говорит мне через опущенное стекло.
Вся кровь вниз устремляется, и я бледнею. Слова тупой болью под дых бьются, кричать от этого хочется.
– Я не принц, которого ты ищешь. И ни хрена не благородный. Ты зря в меня влюбилась.
Аверин не ждет моего ответа. Нажатием кнопки поднимает стекло и уезжает. И следов от покрышек не оставил.
А я даже не успела ему сказать, что все знаю, все, что он мне только что сказал, я знаю.
Глава 3. Саша
Глава 3. Саша
Я смотрю ему вслед как наивная дурочка, надеясь на что-то.
Саша.
Подпираю стену в ожидании лекции, в то время как Аленка в очередной раз рассказывает про своего Исаева, который, к слову, не ее. Так, влюбилась после первого поцелуя.
И как я ее понимаю.
Та минута, что я провела в машине Стаса, пока его губы так нежно и так грубо терзали мои, из памяти уже просто не сотрешь. Воткнуто вилами и посажено на сильный клей.
Я дышать ровно не могу, запинаюсь, когда вспоминаю наш поцелуй.
Кажется, я даже больше влюбилась в этого эгоиста. И душу рвут его полные равнодушия глаза и холодный голос, безразличный.
«Это ничего не значит, Лисица…».
– Сашенька, будь добра, сбегай в деканат, я на столе забыла свои записи и маркеры для доски.
Поворачиваю голову и вижу преподавателя по римскому праву. Чудесная женщина.
А Аленки нет.
Конечно, как увидела Морозову, так и скрылась.
– Хорошо, – киваю.
