Щеки от холода жечь начинают, и чувствую дорожки слез на раздраженной коже. Я плакала?
Отец с Авериным о чем-то долго беседует. Но я и не пыталась подойти к двери и подслушать.
Они выходят из кабинета через полчаса, и адвокат, мазнув по мне кислым взглядом, не прощаясь, удаляется.
Папа смотрит на закрытую дверь и о чем-то думает. Меня гложет любопытство, но перебивать отца страшно.
– Саша, ты помнишь наш разговор по поводу Аверина?
Уставилась в глаза отца, и язык прилипает к небу. Не нахожу в себе силы даже кивнуть.
Все внутри трещит от напряжения, а сама я застыла в какой-то нереальной позе.
– Ты же не видишься с его сыном?
Взгляд проникает в самый центр груди. Папа стоит в метре от меня, но чувствую, как он нависает надо мной всей своей силой и энергией. Любая мысль причиняет боль, каждый вдох как у туберкулезника. Хрипы, стоны, скрипы.
Телефон загорается входящим сообщением. Я лишь улавливаю, что мне пишет Стас.
В сердце пробоина, и из нее сочится свежая кровь. Мне пришлось отвернуться от взгляда отца, чтобы прочитать имя написавшего.
– Н-нет, – вру.
Потому что сознаться не могу, а сказать правду – никогда больше не увидеть Стаса. Представить это невыносимо.
Глава 14. Саша
Глава 14. Саша
– Саша, ты помнишь наш разговор по поводу Аверина? Ты же не видишься с его сыном?
В. Белинский
– Между тобой и Авериным что-то есть? – шепчет на ухо Аленка, наклонившись ко мне.
В аудитории стоит полная тишина, любой шорох – и Пепеляев может выгнать с лекции.
– С чего ты взяла?
По телу прошлась волна страха, зацепив солнечное сплетение и желудок.
Я сжалась вся и на Аленку так и не решаюсь посмотреть. Кажется, подруга все поймет, а я не хочу, чтобы кто-либо знал.
– Ну, говорят. Да и я вижу, как Стас на тебя смотрит, если оказывается недалеко.
Желание спросить, как именно смотрит на меня Стас, покалывает язык. Уже открываю рот, чтобы спросить, съедаемая любопытством.
– Ну, так что? Вы вместе?
Ручка, которую я держала, падает. Делаю резкий вдох и задерживаю дыхание.
Я до сих пор не могу понять наши отношения. И еще больше – Аверина. Иногда мне кажется, что мы и правда больше, чем просто учащиеся одного института.
Но стоит вспомнить слова отца и поведение Аверина-старшего, так тут же возникает чувство, что мы очень разные и никогда не сможет быть вместе.
– Все… сложно, Ален, – обтекаемо говорю.
Самой даже на стуле уже не удается сидеть ровно.
Закусываю губу и до конца лекции не делаю больше ни одной записи в тетради.
