Вчера мажор меня не целовал, но каждое его движение помню из прошлых поцелуев. Кожу тут же начинает приятно покалывать, и я рефлекторно провожу по губам подушечками пальцев.
Улыбаюсь.
Мне вообще нравится рассматривать Аверина. Сейчас делаю это беспалевно. Смотрю и смотрю, даже не краснею, когда медовый взгляд смотрит на меня в упор с телефона.
– У себя? – голос сверху выдергивает из моих мыслей.
И стоило мне поднять голову, тут же охватывает парализующий ужас.
Аверин-старший собственной персоной.
У меня ощущение, что он смотрит как бы сквозь меня и будто вынужден спрашивать.
– Кто? – не сразу понимаю о ком он.
Губы поджимает и взглядом медленно спускается по моему телу. Я дышать разучилась. И только и жду, когда же он отведет свои темные глаза в сторону.
– Белинский. Прокурор.
– А вы по какому вопросу?
Горький воздух скапливается между нами по граммам, и мои глаза начинают слезиться. Моргать я тоже, кажется, разучилась. Все безусловные рефлексы растеряла, а такого, вроде как, не может с человеком случится.
– Я вас раньше здесь не видел. Вы кто?
А я его дочь. Еще я вижусь с вашим сыном.
Надо же, дочь прокурора и сын адвоката. В нашем исполнении это хуже, чем современные Ромео и Джульетта.
От высокомерного тона адвоката колбасит. Первый раз после обращения ко мне на “вы” хочется вымыть руки и умыться. Лучше бы вообще не говорил со мной и не обращал внимания.
– Помощник секретаря, – выдавливаю. Голос звучит тихо, и я сомневаюсь, что Аверин что-либо расслышал.
– Хм, – усмехается, – уже и такие есть?
Опускаю взгляд, который падает на телефон.
Экран успел погаснуть, но я помню, что еще несколько секунд назад там светилась фотография его сына.
И они ни капельки непохожи.
Понимание этого как-то облегчает дыхание, которое восстанавливается по крошечным шажкам.
– Валерий Алексеевич будет через полчаса, – игнорируя его замечание, отвечаю на первый его вопрос.
Глазки-пуговки прищуриваются и раскраивают меня на составляющие. Да, стоять рядом с Авериным-старшим неприятно.
Ты словно без суда уже виноват, но вину свою не знаешь.
Сейчас четко замечаю, как от адвоката пахнет опасностью. А еще деньгами. Один его пиджак стоит как половина нашей квартиры.
– Может быть, чай или кофе? – предлагаю.
Аверин-старший брезгливо кривит лицо и не удостаивает меня своим ответом. Мужчина остается стоять у окна, перекатываясь с носка дорогих туфель на пятку с характерным скрипом. Садится на казенные, чуть потрепанные стулья тоже выше его достоинства.
