Каждое его слово к пропасти меня подталкивает. И зацепиться не за что.
Глупо верю этому уроду.
– Теперь ты моя. Положена по договору.
Рам отходит, и у меня наконец появляется воздух, чтобы дышать. Только больше не могу. И не хочу. Да и жить больше не хочу!
Меня силой усаживают между двух парней, пока Рамиль делает что-то с кальяном. В тишине все его движения как громовые раскаты. Дергаюсь от каждого, сквозь меня проходят как спицы.
Живот сводит спазмом, и я незаметно кладу руку вниз.
Подвел тебя твой папа, малыш.
Аверин входит как хозяин. Походка вольготная, ни капли не быстрая. Мажорская. Красивый в этом костюме и с бардаком на голове.
Сердце по привычке вздрагивает и замирает, вспорхнув над телом.
Стас придирчиво рассматривает зал. Уверена, был здесь не раз. Вот за этим столом, куда усадили меня, девок обсуждали. И меня, может быть.
— Ну и зачем ты своим звонком отвлекаешь? — обращается к Раму и раздраженно выдыхает.
Наши взгляды встречаются через несколько минут, как Аверин сюда вошел. Его глаза кажутся прозрачными, почти безразличными, хоть и темными.
Он медленно убивает меня своим взглядом. Не словами. Ими он вгоняет мне иголки в сердце.
От парней по обе стороны от меня пахнет одновременно вкусно и ужасно. Кальян с примесью мужского пота и моего страха.
Тошнота сильная, позывы все чаще.
— Я уже поведал нашей лисичке об игре. Ты же не против?
Сглатываю жгучую обиду и прикрываю веки. Глаза режет, когда я смотрю на Стаса.
Все правда. Все, о чем рассказал мне этот урод, — правда.
Аверин, получается, смог остаться настоящим подонком, о котором все так и говорили. Наивная Саша верила в другое. Верила в его честность и влюбленность.
— Ты за этим ее силой забрал? — без капли жалости говорит.
Внутри меня все трясется. Настоящее землетрясение.
— Конечно! И теперь она моя, — мерзко смеется.
— Против воли будешь удерживать? Напомнить, чем тебе это грозит?
Мажор расслабленной походкой идет к дивану и садится напротив нас, затем меняет насадку на кальяне и делает длинную затяжку.
Безвкусный, сизый дым ударяет мне в лицо. Уплываю.
— Подстрахуешь. В конце концов, сколько я ждал?
Они оба нахально смеются.
— Да, Саша, Саша. Вот такие мы. Увидели девчонку, решили с ней поиграть. Я вообще тоже люблю игры, — от голоса Рамиля кровь останавливает свое движение. В венах пусто.
Чужая рука накрывает бедро. Она до невозможности горячая, но вызывает лишь слепое отторжение.
Спасения не жду. Мне никто не поможет. Надежда только на себя.
