Рамиль надвигается на меня медленными шагами, а мне кажется, что все происходит очень быстро, словно парень – злодей из фильмов про супергероев.
Когда он достает телефон и начинает звонить, мое сердце уже бьется в горле. Я ведь знаю, кому он пытается дозвониться.
Дыхание сбивается, стоило услышать знакомый голос из громкого динамика.
Дрожь в теле усиливается, а грудная клетка сжимается в ожидании чего-то страшного и непоправимого.
– Стас, – шепчу, когда телефон оказывается у моих губ.
Рам не сводит с меня глаз.
Шерстит ими, будто я не живой человек, а игрушка или забава. Его любопытство, как липкая масса, касается моей кожи и противно стягивает ее.
Глаза парня безумны. И все, что я могу делать – это молча соглашаться с ним и не провоцировать. Даже стараться не смотреть на Рамиля.
Придерживаться последнего сложно. Не хочется терять лицо и глупо стать покорной. Бунт внутри глушится с трудом.
– Красивая ты, Сашка, – довольно нежно произносит.
Ладонь ко мне тянет, касается щеки.
– Почему ты выбрала мажора? Он же… игрок.
Циничный ублюдок. Перед ним под каток людей будут закапывать, а он мимо пройдет. А я не такой, с тобой бы не был таким.
Парень все трогает меня и трогает, ласкает через одежду, размазывая свои касания по мне. Я и слова не могу ему сказать, хотя все нутро яро противится.
– Он с тобой играл. Ты интересная игрушка, которой у мажора еще не было. Упрямая и влюбленная в него. Приласкает, оттолкнет. Снова приласкает.
Ладонь на моем животе вызывает приступ тошноты и выброс желчи в желудок.
Все внутри чувствуется прокисшим месивом от его слов, запаха, близости его тела, постоянных касаний.
– Скажешь, ничего похожего не было?
Отворачиваюсь. Губы подрагивают от накрывающих чувств. Болючих, раздирающих, выводящих из ума.
Стас и правда таким был. Целовал, прогонял, на свидания приглашал, трахал, такси вызывал. Уходил и возвращался. А я ждала. И звала.
Как собака. Верная и доверчивая сука. Сильно влюбленная.
– Что, Саша, именно так все и было? – цыкает, по губам большим пальцем проводит, сдвигая их и оголяя нижний ряд зубов.
Моя помада отпечатывается на подушечке пальца, и он брезгливо вытирает его о мою щеку."
"Когда рука ложится на грудь, задерживаю дыхание. Зажмуриваюсь, выпуская пару слез-предателей. Кожа тут же щипать начинает, а я чувствую всем телом его удовольствие от моей беспомощности.
– Сначала мы договорились на два месяца. Но Аверину показалось этого мало.
Рамиль все говорит и говорит.
