А на самом деле наша родная дочь умерла, похоронена в могиле моей матери, Евгении Ивановны Будановой. Бабушка и внучка полные тезки, на памятнике написано одно имя, но в земле два гроба. Очень прошу не рассказывать об этом членам моей семьи. И, надеюсь, вы не сольете сведения прессе.
– Придется известить биологических родителей, что их дочь жива, – заявил Володя.
– Кто они? – живо поинтересовался бизнесмен.
– Данная информация не раскрывается в интересах следствия, – отделался дежурной фразой Вовка.
Буданов приподнял бровь.
– Женя их единственная дочь?
– Нет, – после короткого колебания ответил Костин, – есть еще ребенок.
– Отлично! – обрадовался Иван Сергеевич. – Передайте этим людям, что я готов заплатить им большую сумму, если они не станут встречаться с дочерью и оставят ее нам. Можете думать обо мне что угодно, но я люблю своих детей. В случае, если вы согласитесь вообще ни о чем не оповещать их, деньги пойдут на ваши счета.
Костин не стал возмущаться.
– Спасибо за щедрое предложение, однако давайте лучше подумаем, кто и почему мог похитить Эжени.
У вас есть враги?
Буданов рассмеялся.
– Невозможно поднять бизнес, никому не перейдя дорогу. Но я бы не стал называть этих людей врагами, просто недоброжелатели всех калибров. Парочку я заработал вчера, когда заключил контракт с американцами.
– Можете составить список ваших недоброжелателей? – продолжал Костин.
– Хорошо, составлю, – согласился Иван Сергеевич. – Только вам его не один год проверять придется.
Глава 18
Нина не осталась у родителей, вышла из подъезда вместе с нами.
– Вот черт, опаздываю на совещание! – воскликнула она, занырнула в свою машину и уехала.
– Жена на меня сердится, – мрачно констатировал Костин.
– Не очень приятно выяснить, что родители тебе двадцать лет лгали и родная сестра вовсе даже не родная, – сказала я. – Но ты тут ни при чем. Нинуша на тебя не злится, просто шокирована. Не тереби ее сейчас. Лучше пригласи вечером в тихий ресторанчик, там и поговорите по душам. А еще лучше устрой дома вкусный ужин, купи цветы.
– И почему я чувствую себя виноватым? – пожал плечами Костин.
– Не знаю, – вздохнула я. – Но очень хорошо тебя понимаю. Когда мы ехали к Будановым, я испытывала похожее чувство. Все думала: не стоило мне увлекаться разговором с Еленой, надо было внимательнее приглядывать за Эжи. Ладно, я поехала.
– Куда? – встрепенулся Костин.
– Есть идея, как установить личность погибшей вместе с Подольским женщины, – пояснила я.
