Попасть в него можно только с противоположной стороны. Там есть дверь. Она заперта, но я справлюсь с замком меньше чем за минуту. Пошли…
– Конечно, можно было бы попробовать проникнуть в здание через слуховое окно на третьем этаже, о котором говорил Рамирес, – продолжил Хосе, когда они, осторожно и мягко ступая, вместе двинулись к противоположному краю крыши. – Мне лично самому много раз доводилось попадать внутрь подобным образом. Крыша – излюбленное место для пацанвы. Появляется некое ощущение свободы, что ли.
Условное, разумеется, но все равно… Мы каждый день улучали момент, чтобы сюда забраться. Уверен, что и нынешние ребята поступают подобным образом. А воспитателям об этих шалостях, понятное дело, тоже известно было. Сеньоре Диас – так уж точно. Вот она и старалась кого-нибудь тут изловить. – Воспоминания детства навевали на Хосе легкую ностальгию, что явственно чувствовалось по его голосу. – Но и мы ведь не дураки. У двери на крышу обязательно оставался один человек. Сигнальный. И если появлялся кто-то из воспитателей, он подавал знак.
Вот остальные и покидали крышу через слуховое окно. Ничего сложного в этом не было. Свисаешь с парапета, находишь ногой заветную выемку, опираешься, а потом перехватываешься за карниз. На счет «три» ты уже на подоконнике… Разумеется, сигнальный не успевает покинуть крышу, и его ловят. Но одно дело – попался один, а другое дело – все. Есть разница? Конечно, есть. – Хосе помолчал немного, и эта пауза позволила вернуться ему из мира грез в суровую реальность.
– Только сейчас нам этот путь не подходит, Володя. Хоть он и быстрее. Я уверен, что у слухового окна на третьем этаже должен дежурить как минимум один из иранцев. Он и станет нашей первой мишенью. Местечко там тихое, отдаленное…
Локис молча кивнул, соглашаясь с предложением напарника. В отличие от испанца, во время проведения той или иной операции Владимир не страдал многословием. Молчание помогало ему лучше концентрироваться. А сконцентрироваться теперь было на чем. Задание вступало в основную и самую сложную фазу.
Цена ошибки была слишком велика. Понимал это и Альварес, но он был человеком другого сорта. Еще в Коста дель Соль Локис понял, что за своим многословием Хосе скрывает излишнюю нервозность. Такой вот своеобразный подход…
– А вот и дверца. – Альварес остановился у металлической двери, наклоненной под углом в шестьдесят градусов к основанию крыши. Негромко произнес в передатчик: – Мы входим внутрь. Временно прекращаем связь.
