Для Анны Тимофеевны не было большего счастья в жизни, чем ухаживать за сыном. Владимир тоже любил стряпню матери.
– А завтра я котлет тебе накручу, – пообещала Анна Тимофеевна, ставя на плиту большую розовую кастрюлю со щами и не поворачивая головы. – Много. Таких, как ты любишь. Ты ведь пока еще никуда не уезжаешь?
– Пока нет. Несколько дней так точно в отпуске, а если у них там ничего экстренного не случится, то и на Новый год останусь.
– Ну что может случиться экстренного на складе? – сокрушенно покачала головой Анна Тимофеевна.
– Мало ли. – Локис допил компот и отставил пустую чашку. – Они там без меня как без рук. Чего-нибудь недосчитаются – и сразу мне звонят. Ну да ладно уже обо мне, – отмахнулся Владимир. – Ты лучше о себе расскажи, мам. Как ты тут без меня? Что нового?
– Да что у меня может быть нового? – с улыбкой откликнулась Анна Тимофеевна.
– Все по-старому. Много ли нам, старикам, надо…
– Никакой ты у меня не старик, – обиделся за мать Локис. – Вернее, никакая ты не старуха."
"– Ах да! – неожиданно встрепенулась женщина и, на мгновение даже забыв про щи, обернулась к сыну. – К слову, о новостях. Я сегодня с утра смотрела выпуск. Рассказывали про Испанию. Так там какие-то террористы детский сиротский приют захватили.
Рядом с городом… – Анна Тимофеевна наморщила лоб. – Нет, название города не вспомню. Да это и неважно… Они продержали детей почти всю ночь. Представляешь, сколько те натерпелись? Кошмар! Не приведи, Господи! Я распереживалась так, будто сама там была. Ну что за люди эти террористы? Ведь ничего же святого для них нет! Их судить теперь будут.
Живыми взяли. Всех, кроме одного, кажется. Ты ничего об этом не слышал, Володя?
Локис прошел к буфету, вынул из выдвижного ящика столовую ложку и вернулся вместе с ней обратно к столу.
– Что-то такое краем уха слышал, – равнодушно ответил он на вопрос матери. – Правда, без подробностей.
Глаза матери и сына встретились. Владимир обезоруживающе улыбнулся."
