И не плачь, животные очень чувствительны к настрою хозяина. Будешь сильной ты, справится и Крендель. А я добегу до особняка, может быть, у них работает телефон.
Девочка покивала, а после утерла слезы рукавом платья. Ободряюще улыбнулась щенку. Она обязательно будет сильной, если это поможет ее любимцу.
Марья накинула плащ, всунула ноги в резиновые сапоги и бегом, не обращая внимания на сильный ливень, ринулась к намеченной цели. Порывистый ветер как будто подгонял ее, толкал в спину, заставляя бежать быстрее.
К тому моменту, как она добралась до главного крыльца, все ее лицо было мокрым. Она нерешительно застыла. Вроде бы, в окнах дома Вяземских горел свет, но имеет ли она право вот так, ночью, врываться в их дом? Наверное, стоит пройти через вход для слуг, вдруг, Александра еще не спит? Тогда не придется беспокоить хозяев.
Марья еще не успела обдумать эту мысль, а входная дверь уже открылась. На пороге стоял Владимир. Босой, в домашнем халате, слегка взъерошенный.
— Марья?.. — Он обомлел, увидев ее на пороге.
— Заходи скорее. Что заставило тебя мчаться по саду, да еще и без зонта?
На секунду у него мелькнула сладкая мысль, что Марья спешила к нему. Но ее расстроенное лицо говорило вовсе не о пламенной страсти. Марья выглядела обеспокоенной.
Владимир помог ей снять плащ, сапоги, и, пока она торопливо рассказывала о случившемся с Кренделем, успел разыскать полотенце, промокнуть им лицо и волосы женщины. Уже второй раз она оказывалась в его руках, взволнованная и смущенная.
Наверное, предчувствие именно этого события не давало ему уснуть этой ночью. Он долго бесцельно слонялся по дому, как будто стал семейным призраком, а потом оказался в холле. И отпер дверь именно в тот момент, когда там оказалась Марья.
— Не волнуйся так, — утешающее проговорил он, скрывая собственное волнение. — Я попрошу кого-нибудь из девушек приготовить горячий чай, а пока сам найду подходящую ветеринарную клинику. Мы спасем Кренделя.
Марье очень не хотелось никого беспокоить, и она отказалась от чая.
Пока Владимир искал клинику, она сидела на диванчике, то и дело поглядывая на ведущую на верхние этажи лестницу. Как будто чувствовала на себе чужой ненавидящий взгляд.
Пэтси действительно наблюдала за ней, затаившись, как хищница. Она буквально скрежетала зубами от бессильной злости. Но не могла вышвырнуть Марью из дома на виду у Владимира.
А он успел переодеться и вооружиться ключами от машины.
— Едем, — просто сообщил он.
