Каролина маячила у меня за спиной.
– Нет, он искал мсье Пуаро. Он не застал его дома и подумал, что он у нас или ты знаешь, где он.
– Не имею ни малейшего представления.
– Я уговаривала его подождать, но он сказал, что снова заглянет к нему через полчаса, и ушел. Такая жалость! Мсье Пуаро пришел почти тут же.
– К нам?
– Нет, к себе.
– Откуда ты знаешь?
– Окно в кухне, – последовал лаконичный ответ.
Мне показалось, что мы исчерпали тему, но Каролина придерживалась другого мнения.
– Разве ты не пойдешь туда?
– Куда?
– К мсье Пуаро, разумеется.
– Моя дорогая Каролина, – сказал я, – зачем?
– Мистер Реймонд очень хотел его видеть. Ты можешь узнать, зачем он ему понадобился.
Я поднял брови.
– Любопытство не входит в число моих пороков, – заметил я холодно. – Я могу неплохо прожить и не пытаясь узнать, что делают или думают мои соседи.
– Вздор, Джеймс, – сказала моя сестра. – Тебе так же хочется узнать это, как и мне. Только ты не так честен, как я, тебе всегда необходимо притворяться.
– Ну, знаешь, Каролина! – сказал я и ушел к себе в приемную.
Десять минут спустя Каролина постучалась и вошла: она держала в руках какую–то банку.
– Не мог бы ты, Джеймс, – сказала она, – отнести эту баночку желе из мушмулы[32] мсье Пуаро? Я ему обещала. Такого он никогда не пробовал.
– А почему ты не пошлешь Энни? – спросил я холодно.
– Она мне нужна. – Каролина посмотрела на меня, я – на нее.
– Хорошо, – сказал я, вставая. – Но я просто оставлю эту дрянь у дверей, понятно?
Моя сестра удивленно подняла брови.
– Конечно, – сказала она. – А разве кто–нибудь просит тебя о чем–либо другом?
Победа осталась за Каролиной.
– Но если ты все же увидишь мсье Пуаро, – сказала она, когда я выходил, – может, заодно сообщишь ему о сапогах?
Это был очень меткий выстрел. Мне страшно хотелось разрешить загадку сапог. Когда старушка в бретонском чепце открыла мне дверь, я неожиданно для себя спросил, дома ли мсье Пуаро.
Пуаро с явным удовольствием поспешил мне навстречу.
– Садитесь, мой добрый друг, – сказал он.
– Большое кресло? Может быть, вот это – маленькое! Не слишком ли жарко в комнате?
Жарко было невыносимо, но я воздержался от какого–либо замечания. Окна были закрыты, камин пылал.
– Англичане помешаны на свежем воздухе, – объявил Пуаро. – Свежий воздух неплох на улице, где ему и надлежит быть. Но зачем впускать его в дом? Впрочем, оставим эти пустяки. У вас что–то ко мне есть, да?
– Две вещи, – сказал я. – Во–первых – это от моей сестры.
