Она монотонным голосом рассказала мне о своей связи с Морисом Кобом: после нашей женитьбы они время от времени встречались, она не могла порвать с ним. Она выстрелила в него потому, что во время очередной их ссоры – он собрался ехать в Вильнев–лез–Авиньон, где его ждала другая женщина, – ружье оказалось под рукой. Я слушал ее исповедь и думал, как избежать полиции, но не находил выхода. Анита сказала мне, что при встречах с Кобом она, боясь меня, держалась очень осторожно. Она бывала у него, только когда прислуга уходила – так было и в этот раз, – а если случалось, что ей необходимо было назвать себя, она всегда называла чужую фамилию: вашу, Дани.
Вот так.
Вы знаете, я и говорю, и двигаюсь медленно, но голова у меня работает быстро. Я взглянул на часы: было четверть пятого. Когда Анита позвонила в агентство, со слезами умоляя меня приехать в квартал Монморанси, было три часа. Значит, с момента смерти Коба прошел час с четвертью. Еще несколько минут мне понадобилось на то, чтобы хотя бы в общих чертах разработать план нашего спасения.
Мне кажется, я достаточно убедительно дал вам понять, что ваша судьба меня не волновала. Главное для меня теперь было – время. В одной книге, в «Алисе в Стране Чудес», говорится, что время – действующее лицо. И вот с этого момента я все свои силы устремил на то, чтобы оно было за нас, против вас и против всех, это была основная моя забота."
"В первую очередь я решил отодвинуть час убийства Коба для тех, кто будет вести следствие, и таким образом выиграть несколько часов, которые окажутся в полном моем распоряжении, получить, так сказать, чистые страницы и вписать в них новую, свою версию убийства.
Для этого прежде всего требовалось, чтобы вскрытие было произведено только через несколько дней. Значит, следовало спрятать труп Коба до тех пор, пока время его смерти можно будет установить лишь приблизительно. Кроме того, по моим планам, он должен был еще пожить, прежде чем умереть вторично. Вот почему я перенес место убийства из Парижа в Вильнев.
Коб собирался поехать туда.
Так пусть поедет. В его бумагах я обнаружил билет на самолет. Я знал, что в Авиньоне он собирался забрать свой «тендерберд», который находился там в ремонте: утром в присутствии Аниты он звонил в гараж, чтобы проверить, будет ли машина готова. Он заберет ее. Я просил Аниту описать мне дом в Вильневе. Анита бывала там раза два или три, ценой лжи, в которой у меня уже не хватило духу упрекнуть ее.
