На этом шоссе были еще виллы, они возвышались над Вильневом, словно сторожевые посты какой–то крепости, но я не встретила ни одного человека, и только когда я уже стояла у ворот, освещенных заходящим солнцем, чей–то голос за моей спиной заставил меня обернуться:
– Мадемуазель, там никого нет. Я заходила уже три раза.
По ту сторону дороги, перегнувшись через каменную ограду, стояла молоденькая блондинка лет двадцати. Лицо у нее было довольно красивое, треугольной формы, и очень светлые глаза.
– Вы к мсье Морису?
– Да, к Морису Кобу.
– Его нет дома. (Девушка провела пальцем по своему курносому носику.) Но вы можете войти, дом не заперт.
Я подошла к ней в тот момент, когда она, выпалив мне все это, неожиданно вскочила на ограду. На ней было розовое платье с широкой юбкой вокруг длинных загорелых ног. Она протянула мне руки:
– Вы поможете мне спуститься? Я, как могла, постаралась помочь ей, поддерживая за ногу и за талию. Наконец она спрыгнула, приземлилась на свои босые ноги, а я, как это ни странно, удержалась на своих.
Она оказалась чуть пониже меня. Волосы у нее были длинные и совсем светлые, как у шведских кинозвезд. Нет, она не шведка и даже не уроженка Авиньона, а родилась в департаменте Сена, в Кашане, учится в Экс–ан – Провансе и зовут ее Катрин (или просто Кики) Мора. «Только, умоляю, молчите, все остроты по поводу моего имени я уже слышала, и они сводят меня с ума». Все это и еще многое другое (что ее отец, как и мсье Морис, инженер–строитель, что она «еще девственница, но в то же время очень темпераментна, и с психологической точки зрения это, вероятно, ненормально») она выложила, не дав мне вставить ни слова, пока мы шли к машине.
Потом, несколько раз вздохнув, она добавила, что месяц назад, в июне, каталась на «тендерберде» с мсье Морисом. Он дал ей вести машину до Форкалькье, а была уже ночь и на обратном пути она, естественно, чувствовала какое–то необычное возбуждение, но мсье Морис вел себя как истинный джентльмен и не воспользовался случаем, чтобы навести порядок в ее психологии.
Но не сержусь ли я на нее?
– За что?
– Но вы же его любовница?
– Вы меня знаете? Мы опять стояли рядом, и я увидела, как ее щеки покрылись легким румянцем.
– Я видела вас на фотографии, – ответила она. – Я нахожу вас очень, очень красивой. Правда. Честно говоря, я была уверена, что вы приедете."
"Скажите, вы не будете смеяться, если я вам что–то скажу? Вы еще прекраснее голая!
Да она просто сумасшедшая.
