Блент, впрочем, мне кажется, не уловил.
– Да, – подтвердил он, – давно.
– И каково чувствовать себя Мафусаилом?[18] – осведомилась она.
Ирония стала явной, но Блент следовал ходу своих мыслей.
– Помните того типа, который продал душу дьяволу? Чтобы стать молодым. Об этом есть опера.[19]
– Вы имеете в виду Фауста?
– Да. Чудная история. Кое–кто поступил бы так же, если б мог.
– Послушать вас – подумаешь, что вы уже дряхлый старик! – вскричала Флора полусмеясь, полусердито."
"Блент промолчал, затем, не глядя на Флору, сообщил ближайшему дереву, что ему пора возвращаться в Африку.
– Еще экспедиция? Стрелять дичь?
– Полагаю – да. Как обычно, знаете ли… Пострелять то есть.
– А эта оленья голова в холле – ваша добыча?
Блент кивнул и, покраснев, пробормотал:
– Вы хорошие шкуры любите? Если да, я всегда… для вас…
– Пожалуйста! – вскрикнула Флора. – Вы серьезно? Не забудете?
– Не забуду, – сказал Гектор Блент. И прибавил в неожиданном порыве общительности: – Мне пора ехать. Я для такой жизни не гожусь.
Я неотесан и никогда не знаю, что надо говорить в обществе. Да, пора мне.
– Но вы же не уедете так сразу? – вскричала Флора. – Пока у нас такое несчастье. Ах, если вы уедете… – Она отвернулась.
– Вы хотите, чтобы я остался? – просто и многозначительно спросил Блент.
– Мы все…
– Я говорю только о вас, – напрямик спросил он.
Флора медленно обернулась и посмотрела ему в глаза.
– Да, я хочу, чтобы вы остались, – сказала она. – Если… если от этого что–то зависит.
– Только от этого и зависит, – сказал Блент.
Они замолчали и молча присели на каменную скамью у пруда. Казалось, оба не знают, что сказать.
– Такое… такое прелестное утро, – вымолвила наконец Флора. – Я так счастлива, несмотря на… на все. Это, верно, очень дурно?
– Только естественно, – сказал Блент. – Ведь вы познакомились со своим дядей всего два года назад? Конечно, ваше горе не может быть глубоким. И так лучше, чем лицемерить.
– В вас есть что–то ужасно приятное, успокоительное, – сказала Флора.
– С вами все выглядит так просто.
– Обычно все и бывает просто, – сказал Блент.
– Не всегда, – голос Флоры упал.
Я увидел, что Блент отвел свой взгляд от побережья Африки и взглянул на нее. Вероятно, он по–своему объяснил перемену ее тона, так как произнес довольно резко:
– Не волнуйтесь же так. Из–за этого молодого человека, я хотел сказать. Инспектор – осел. Все знают, что подозревать Ральфа нелепо. Посторонний. Грабитель. Единственно возможное объяснение.
