Взяв у констебля ботинки, принесенные из гостиницы, Рэглан направился к окну кабинета и приложил их к следам на подоконнике.
– Те же самые, – сказал он уверенно. – То есть это не та пара – в той он ушел. Но эта пара совершенно идентична той, только старая – взгляните, как сношены подметки.
– Но ведь таких ботинок сколько угодно в продаже, – сказал Пуаро.
– Конечно. Я бы не так оценил эти следы, если бы не все остальное."
"– Какой глупый молодой человек капитан Ральф Пейтен, – сказал Пуаро задумчиво. – Оставить столько следов своего присутствия.
– Ночь была сухая, – сказал инспектор. – Он не оставил следов на террасе и на дорожке, но, к несчастью для него, земля кое–где на тропинке была сырой. Вот сами взгляните.
В нескольких ярдах от террасы дорожку пересекала тропинка, и там, на размокшей земле, были видны следы. Среди них – следы резиновых подметок. Пуаро прошел несколько шагов и неожиданно спросил:
– А женские следы вы заметили?
– Конечно, – рассмеялся инспектор. – Но здесь проходило несколько женщин и мужчина.
Это же самый короткий путь к дому. И узнать, кому принадлежит каждый след, практически невозможно. Но, в конце концов, важны следы на подоконнике. А дальше идти бесполезно – дорога мощеная, – сказал инспектор.
Пуаро кивнул, но глаза его были устремлены на маленькую беседку слева от нас. К ней вела посыпанная гравием тропинка. Пуаро подождал, пока инспектор не скрылся в доме, и посмотрел на меня.
– Вас послал господь, чтобы заменить мне моего Гастингса, – сказал он с улыбкой. – Я замечаю, что вы не покидаете меня.
А не исследовать ли нам, доктор Шеппард, эту беседку? Она меня интересует.
Мы подошли к беседке, и он отворил дверь. Внутри было почти темно. Две–три скамейки, набор для крокета,[15] несколько сложенных шезлонгов. Я с удивлением посмотрел на моего нового друга. Он ползал по полу на четвереньках, иногда покачивая головой, словно был чем–то недоволен. Потом присел на корточки.
– Ничего, – пробормотал он. – Ну, возможно, что нечего было и ждать. Но это могло бы значить так много… – Он умолк и словно оцепенел.
Затем протянул руку к скамейке и что–то снял с сиденья.
– Что это? – вскричал я. – Что вы нашли?
Он улыбнулся и раскрыл кулак. На ладони лежал кусочек накрахмаленного полотна. Я взял его, с любопытством осмотрел и вернул.
– Что вы об этом скажете, мой друг? – спросил Пуаро, внимательно глядя на меня.
– Обрывок носового платка, – ответил я, пожав плечами.
Он нагнулся и поднял ощипанное птичье перо, похоже гусиное.
