А ведь мы с вами когда–то провели вместе полдня… Право. Это было лет восемь назад… Прекрасное путешествие мы совершили!.. Вогезы, Эльзас!.. Если память мне не изменяет, мы расстались с вами у пограничного столба…
У толстяка Атума было очень моложавое лицо и великолепные глаза. Изысканно одетый, надушенный, с дорогими перстнями на пальцах, он сидел в уголке дивана, поджав под себя ноги, и эта комнатка, освещенная лампой на мраморной подставке, скорее напоминала лавку восточного базара, чем уголок парижского магазина.
— Что вы тогда натворили?.. Какие–то пустяки, насколько помнится… Но документы у вас были не в порядке, и французское правительство предложило вам совершить путешествие до границы… Вы, разумеется, в тот же вечер вернулись во Францию, однако приличия были соблюдены, и, полагаю, у вас нашлись могущественные покровители…
Атум, ничуть не утратив спокойствия, сидел напротив Мегрэ неподвижно, как сытый кот.
— После этого вы стали банкиром — ведь во Франции для тех, кто манипулирует деньгами ее граждан, не требуется девственной чистоты прошлого, отсутствия судимостей… Но у вас опять случились неприятности, господин Атум…
— Позвольте спросить, господин комиссар…
— Зачем я к вам пожаловал? Так? Ну что ж, откровенно говоря, я еще и сам этого не знаю.
Меня ждет машина, у дверей стерегут люди. Возможно, что мы уедем отсюда вместе с вами…
Рука у господина Атума не дрожала, когда он зажег новую сигарету, предложив жестом закурить и Мегрэ, который, однако, отказался.
— Но может случиться и так, что я преспокойно уйду, а вас оставлю здесь…
— От чего же это зависит?
— От того ответа, который вы дадите мне на один безобидный вопрос. Я прекрасно знаю вашу скромность в отношении чужих секретов и, как видите, заранее принял меры, чтобы победить ее… Так вот, у вас в бывшем вашем банке служил счетоводом человек, которому вы очень доверяли, можно сказать, ваша правая рука, — заметьте, я не говорю — «ваш сообщник». Звали этого человека Жан Рамюэль… Я хотел бы знать, почему вы расстались с таким ценным помощником, точнее говоря, почему вы выставили его за дверь?.
.
Наступило довольно долгое молчание. Атум, по–видимому, размышлял.
— Вы ошибаетесь, господин комиссар… Я не выставил Рамюэля за дверь, он ушел от меня добровольно, по причине слабого здоровья, насколько помнится…
Мегрэ встал.
— Ну что ж, в таком случае придется осуществить первое решение… Не угодно ли вам последовать за мной, господин Атум?..
