У вас, кажется, можно получать письма до востребования, адресованные на инициалы, тогда как в почтовых отделениях это запрещается. Вероятно, у вас богатая клиентура…
Старик удовольствовался краткой репликой:
— Ну и что? Я выбираю патент…
Он носил очки с толстыми стеклами, прикрывавшими его слезящиеся глазки. Надетый на нем пиджак пестрел разнообразными пятнами; засаленный воротник рубашки обтрепался. От этого человека исходил какой–то затхлый запах, пропитавший все его заведение.
— Я хотел бы знать, ведете ли вы реестр, в котором против инициалов стоят подлинные фамилии ваших клиентов…
Старик язвительно засмеялся.
— А как вы думаете, клиенты заглянули бы сюда второй раз, если б им пришлось объявить свою фамилию?.. Может, еще требовать от них удостоверение личности?
Неприятно было думать, что хорошенькие дамочки украдкой прибегали в эту контору, служившую центром связи для многих и многих адюльтеров и всяких грязных махинаций.
— Вы получили вчера письмо, адресованное на инициалы Ж.
М. Д.?
— Возможно. Я так и сказал вашему подручному. Он даже пожелал удостовериться, что письма уже нет здесь…
— Значит, его успели взять? А можете вы сообщить, когда за ним пришли?
— Ничего я не знаю… А если б и знал, так все равно не сказал бы… Не обязан…
— А вам известно, что не сегодня–завтра вашу, лавочку могут прикрыть по моему настоянию?
— Мне, знаете ли, многие это сулили, однако же моя лавочка, как вы ее именуете, существует вот на этом самом месте уже сорок два года… А сколько разъяренных мужей приходило сюда, уж какой они поднимали шум и даже грозились избить меня…
Люка правильно назвал этого старика «омерзительным».
— А сейчас я, с вашего позволения, закрою ставни и пойду завтракать…
Где могла завтракать эта мокрица? Возможно ли, чтобы у этого насекомого была семья, жена, дети? Нет, он, верно, старый холостяк и столуется где–то неподалеку в убогом ресторанчике, где у него есть свое постоянное место и салфетка в алюминиевом кольце.
— Вы когда–нибудь видели этого человека?
Не обращая ни малейшего внимания на недовольство старика, Мегрэ еще раз вынул из бумажника фотографию Проспера Донжа, и у хозяина любопытство взяло верх над раздражением. Он наклонился, поднес карточку к самым глазам. Черты его не дрогнули. Он пожал плечами.
— Не помню такого… — пробормотал он как будто с сожалением.
Шарлотта и Жижи ждали на улице, перед узкой витриной агентства. Мегрэ позвал Шарлотту.
