И только когда мы пришли домой, она спросила меня, куда я дел портфель?
— Она — вас?
— Да. И заскандалила, заупрекала, что должна все помнить за меня. Мне не слишком–то хотелось возвращаться к Филдингу, я мог бы сказать ему по телефону, что заберу портфель с утра пораньше, но Стелла и слушать не желала. Настояла, чтобы я пошел. Я не стал рассказывать полиции об этом — малодостойно, думаю, упоминать все эти наши перебранки.
Смайли кивнул.
— Вернувшись к Филдингу, вы позвонили входя?
— Да. Там парадная дверь, а за ней внутри стеклянная створчатая — от сквозняков.
Парадная была еще не заперта, в холле свет горел. Я позвонил и взял у Филдинга портфель.
Они уже поужинали, когда наверху затрещал телефон.
— Говорит Ригби. Мистер Смайли, я получил результаты экспертизы. Они слегка смущают.
— Начнем с экзаменационной работы — она не согласуется с показанием?
— Да, не соответствует. Здешние эксперты заключили, что все слова и цифры написаны одной и той же шариковой ручкой. Насчет схем они не так уверены, но говорят, что надписи на всех схемах написаны тем же почерком, что и остальная работа.
— И выходит, все писал сам Перкинс все–таки?
— Да. Я привез им для сравнения другие образцы его почерка. Они тютелька в тютельку сходятся с экзаменационной работой. Филдинг тут приложить руку не мог.
— Так. А относительно одежды? И на ней ничего не нашли?
— Следы крови, только и всего. На плаще никаких отпе чатков.
— Кстати, группа крови у нее была какая?
— Группа А.
Смайли присел на край кровати. Прижав трубку к уху, он принялся тихо в нее говорить.
Через десять минут он медленно сошел в гостиную. Охота его близилась к концу, зверь загнан. Остается его прикончить — и Смайли уже заранее от этого мутило.
Почти час еще прошел, прежде чем приехал Ригби.
Глава 20
КАК МУСОР ПО РЕКЕ…
Мост Альберта был, как всегда, нелеп — костлявая сталь, восходящая готическими заострениями к терпеливому лондонскому небу; под мостом покорно ползет в низовой туман Темза, грязня причалы Бэттерси.
Туман густ.
Смайли глядит, как плывущий по реке древесина: а сор, уходя в туман, сперва белеет, а затем, точно втянутый вверх, растворяется, исчезает."
"Вот так оно кончится, когда в такое же гнилое утро скулящего убийцу вытащат из камеры и накинут на шею пеньковую петлю. И хватит ли у Смайли духу вспомнить нынешнее утро два месяца спустя — когда за окном рассветет и раздастся урочный бой часов, — когда человека со сломанной на виселице шеей сплавят в небытие, как мусор по реке.
