У них ведь телевизоров здесь нет, ну а книги читать они не приучены. Это молодежь на ночь стала шелестеть страницами, потому и засыпают порой за полночь. Что до Ерёмы, то он выбрал для себя отцовский способ существования. Когда учился в школе, он еще что-то там читал – библиотека-то в поселке своя была, – однако, став семьянином, отдал всего себя работе. И лишь иногда, глядя на то, как его дети листают книжки, сильно завидовал их молодой беспечности познания. Глянет и вздохнет, и снова потеряется в своих неясных мечтах, и снова заживет обычную свою жизнь.
…Конечно, и Ерёма мог бы еще поспать, но надо было кормить собак и оленей. Отец его говорил так: сам не поешь, а этим дай корма. Они ж, мол, не люди, сами накормить себя не могут.
Встал он, как всегда, легко. Одевшись, взял с плиты большой калан с бурдой, наваренной еще с вечера, открыл уркэ и вышел из дома.
На дворе в эту утреннюю предзимнюю пору было свежо и зябло. Все вокруг – и крыши домов, и неубранная ботва в огороде, и старая трава – было покрыто куржаком.
– Мороз был ночесь хорошай, земля-та вон как закоковела… Эвон и тайга поседела – будто бы бабка старая стоит, – поздоровавшись с Ерёмой, сказал Фрол. Этот тоже чуть свет на ногах. Не любит разлеживаться. Все у него дела, дела…
Ерёма что-то сказал ему в ответ, однако разговоры водить было некогда. Нужно животину вначале накормить. С этими мыслями он и отправился дальше.
На стылой земле, опустив морды на толстые лапы, лежали две пушистые светлые лайки, похожие на разжиревших тюленей.
Тунгус и Белка. Будто бы тоже закуржевели за долгую ночь, и то не шерсть на них была, а толстый слой инея. Услышав хозяина, они лениво оторвали свои туловища от земли и поплелись к нему навстречу. В таежных поселках редко где увидишь конуру – разве что пришлые где поставят. А так вольными, что те цыгане, живут здесь собаки, и что такое цепь, они не знают.
Ерёма поставил перед псами кастрюлю и пошел кормить оленей.
Они у него жили в загородке – смирные, доверчивые. Он их любил не меньше своих псов. Такие же верные спутники его жизни. Ну что бы он без них?.. Нет оленя – нет эвенка. Эти слова передаются у орочонов по наследству. Вот и дед его говорил: «Охотнику нужны олени, как глухарю крылья».
Об оленях Ерёма знал не меньше, чем его брат Ефим, который пошел по пастушьей части. Все они были из племени оленных людей, так что знания им передавались по наследству.
