Это был старый, сгорбившийся под грузом лет невысокого роста человечек, лицо которого было похоже на сушеный урюк, – настолько оно было желтым и сморщенным. Одет он был в синюю замусоленную рубаху и такие же синие холщовые штаны. Ходя, говорят про таких. Однако, несмотря на свою кажущуюся немощность, двигался он довольно проворно, да и глаза его были живыми и цепкими. Глянул на поздних гостей – и будто бы все понял.
– Ну, что молчишь? Хотя бы сесть гостям предложил, – издевается Филин.
Но китаец и теперь не проронил ни слова.
Тогда чужаки, оттолкнув его в сторону, прошли вглубь горенки, где находился восточный столик, и, кряхтя, словно старики какие, опустились на циновки.
– Давай, хозяин, угощай дорогих гостей! – снова издевается Грек.
И тут вдруг у ходи прорезался голос.
– Кусать хотите? – тут же оказавшись подле непрошеных гостей, с готовностью спросил он. – Сейчас будет кусать…
Он собирается идти к плите, но Грек останавливает его.
– Да стой ты, косоглазый! Не надо нам еды – мы уже у соседа твоего пожрали… Нам бы покурить…
Ван тут же что-то соображает.
– Папироса у Вана нету… У Вана есть махра… Трубка твоя будешь… или газета?..
Он начинает суетиться, но Грек снова останавливает его.
– Слышь, фазан!.. Ты не суетись… Ну а свою махру можешь засунуть себе в задницу… Ты нам лучше дай того, что сам куришь…
Тот хлопает глазами, делает вид, что не понимает его. Ну не Ван, а прямо хитрый лис!
– Ну че встал? Тащи балды… Мы же знаем, что она у тебя есть… Ну же, быстро! – торопит его Грек.
– У нас нет времени с тобой мудохаться!
Ван разводит руками:
– Балда?.. Какой балда?.. Нет у Вана балда…
Его слова, что шило в печень чужакам.
– Ах ты, фырган! – вскочив на ноги, трясет бедного китайца за грудки Грек. – Ах ты желтомордая обезьяна! Да мы из тебя щас кишки выпустим!.. Быстро тащи свой пластилин, косоглазый! Или ты не понял меня?.. Вот именно, я это про мачок тебе базлаю… Ну же!.."
"Того охватил страх. Ведь он подписку давал милиционерам, что никогда ни при каких условиях не поделится своей шмалью с другими.
Потому и разрешили ему выращивать мак. Как и другим старым китайцам, которые с детства курят опий и которых сейчас, как говорится, только могила могла исправить.
– Низя мак!.. Никак низя! Ван не хочет тюрьма… Уходите!
– Что?! – звереет Грек и с силой бьет старика кулаком по лицу. Тот падает на пол.
– Ну, теперь выдашь нам шмаль? – склоняется над ним Филин, а тот вроде уже и не дышит.
