– Ты смотри-ка! Вся страна сидит на голодном пайке, а они там, понимаешь, колбасу едят…
Димка усмехнулся:
– Мы и не только колбасу ели, но и растворимый кофе пили со сгущенкой…
– Да иди ты! – не поверил Старков.
– Честно тебе говорю… – божится Серегин. – А взять мясо… Хотите верьте, хотите нет, но такого и в Москве не встретишь. И оленина тебе, и новозеландская баранина, даже конина…
– Вот буржуи! – не сдержался Рудик.
– Аха… – ухмыльнулся Серегин. – А ты пойди поработай под землей… И вообще, мы же валюту стране ковали…
– Это верно… – соглашается Рудик.
– Хоть вам там чего-то перепадало, а то ведь везде голяк… Вот тебе и плановая экономика!.. – Это он Грачевскому в качестве аргумента в пользу, как он называл ее, вероятностной рыночной экономики.
– Да дело здесь не в планировании, а в людях, – парирует Грачевский. – Ну разве это Госплан виноват в том, что какие-то идиоты забросили нас в тайгу и забыли?..
Старков поудобнее устраивается на нарах. Сон ему уже перебили, вот и приходится, чтобы чем-то занять себя, вести эти бесполезные разговоры.
– В общем-то, ты прав… – соглашается он. – В самом деле, во всем виноваты люди. Черт возьми, какой-то несчастной колбасы не можем на всех наварить!..
– Ну-ну, не надо так про колбасу… – пробурчал Димка. – Это понятие вечное, как вечно солнце над головой.
– Солнце? – переспросил Рудик. – Да ему всего-то осталось светить каких-то три миллиарда лет. Запомни, друг: все имеет в этом мире начало и конец.
– Ничего, на нашу жизнь хватит, – проговорил Серегин.
– А там – хоть трава не расти…
Старкову не понравились эти слова, впрочем, и Грачевский был от них не в восторге. Они отдавали каким-то примитивом.
– А ты, оказывается, эгоист, – говорит Рудик. – Сам, значит, пожил, а другим фиг с маслом?..
Димка усмехнулся:
– А что мне до других? У них своя будет жизнь, а мне бы свою устроить.
– Да-а… – протянул Руд. – С такой философией мы не только про колбасу забудем… Знаешь, дорогой, ты мне сейчас напоминаешь редкое ресторанное блюдо – каша в голове… Или ты в самом деле такой эгоист? Тогда тебе…
Грачевский не дал ему договорить.
– Нет, Руд, это даже не эгоизм – это эгоцентризм… Это крайняя степень эгоизма. А я то, – это он Серегину, – лучше о тебе думал. Бедная твоя жена! И как она терпит тебя?.. Ты ж только о себе и думаешь…"
"– Да он ее просто замучает своей психологией, – вторит ему Руд. – Для него личные интересы, как я погляжу, выше всего на свете… Тогда что ему какая-то там жена?
Это уже было слишком.
