Да, наверное, и не пригодилось бы, не повстречай Володька на своем пути этого дошлого Рудика, который буквально заразил его своими познаниями в высокой мировой науке. Короче, мало ему оказалось Фрейда с Камю – решил поближе познакомиться с Альфредом Маршаллом, чтобы понять, в чем смысл теории этого признанного гения, которого называют основателем кембриджской школы буржуазной экономики. Однако признавать чужие приоритеты он был не склонен, тем более если речь шла о его подчиненном, поэтому, делая вид, что все это ему абсолютно неинтересно, он нет-нет да попросит Старкова перевести ему что-то непонятное на нормальный язык, объяснить, разжевать… А тот и рад стараться.
Он ему тут же и о глобализации расскажет, и объяснит, что такое стохастический характер рыночной экономики, и что значит маржиналистская теория, по которой стоимость определяется предельной полезностью.
2
Заслышав сквозь сон какие-то голоса, проснулся Серегин.
– Вы что не спите? – заспанным голосом скучно проговорил он.
– Да вот не спится никак… – с шумом потянув ноздрями остывающий вместе с «буржуйкой» воздух в избе, проговорил старшина.
– Спите давайте, – буркнул Димыч. – Не на курорте…
В ответ он услышал приглушенный смешок. Это Рудик.
– А чем тебе здесь не курорт? – спросил он. – Где ты еще найдешь такой чистый воздух?.. Да и природа лучше не придумаешь…
На Димку эти аргументы не произвели впечатления.
– Аха… Особенно диета здешняя хороша… Живем, елки-палки, как в том Бухенвальде. Скоро костями уже начнем греметь.
Грачевский воспринял эти слова как упрек в свой адрес.
– В ленинградскую блокаду людям труднее было, – жестко проговорил он. – Тут хоть дрова есть, обогреться можно… А там?.. Там, чтобы не замерзнуть, жгли все подряд… Даже, говорят, старинную мебель в музеях пожгли…
Серегин хмыкнул:
– Зато там хоть хлеб был… Мало, но все же…
– Эх ты! – устыдил его Володька. – Ты же таежный человек, а хнычешь…
Димка как-то нервно заворочался, видно, обиделся.
– Во-первых, я не хнычу, – говорит.
– А во-вторых… Да если хотите знать, я такой же, как и вы, городской… Просто мне пришлось немного пожить в тайге.
– Но все-таки жил!.. – говорит Грачевский.
– Так ведь в теплом доме жил… – Он тут же вспомнил, как его Веруня героически боролась с тем, чтобы, придя с занятий, растопить в доме эти чертовы печи: одну – в кухне, другую – в зале. – И магазин у нас был рядом с колбасой…
– У вас еще и колбаса была? – удивился Рудик, глотая слюну.
