В этой избушке на курьих ножках были всего две комнатенки. Марьяна обычно спала в зале на небольшом топчане, тогда как у дочери был свой собственный угол. Рано утром мать ушла на звероферму кормить лис, и Эльга была одна дома.
– Но я только на минутку… Меня ждут… – пытался сопротивляться он, хотя в другое время он сам бы отнес на руках свою тунгуску в ее акит.
– Пойдем, милый… Нам надо обязательно попрощаться, – говорила она. И он покорно пошел за ней.
Потом они долго терзали друг друга в страстных объятиях.
Как будто прощались навсегда.
– Я не отпущу тебя… не отпущу, – шептала она, обжигая его своим горячим дыханием.
– Не отпускай… – говорил он, задыхаясь в запахах ее парного тела. О, как же она естественно пахла! Будто б это был малый ребенок. Впрочем, она и была им… Дитя огромной тайги. Маленькая женщина в объятиях неизвестности. Восторженный зверек, пытающийся насладить свое тело близостью любимого существа.
– Не отпущу… Не отпущу… – твердила она. – Пусть меня хоть убьют…
– Не отпускай…
Однако настала минута, когда и она поняла, что им пора расставаться.
Последний вскрик птицы, и вот уже она замертво падает на землю. Все…
У порога он напоследок обнял ее и некоторое время стоял так, слушая, как бьется ее сердце. А оно трепыхалось, словно птичка в клетке. И он запомнил этот миг…
– Ну все… Прощай…
– Почему прощай? До свидания… – растерянно произнесла она.
– Ах да… правильно – до свидания… – улыбнулся он.
– Я буду ждать тебя, – сказала она, и он ушел с тяжелым сердцем, не веря в то, что они еще когда-нибудь встретятся…
А в лагере его уже потеряли.
Вернее будет сказать, потерял его только майор Ходенко. Другим и без того все было понятно: пошел прощаться со своей тунгуской. Ведь в отряде разве что только прибившийся к ним бродячий кот Кутузов – тот был одноглазым, потому так и прозвали – не догадывался о его связи с одной из местных. А тут еще этот Лукин жару поддал… И зачем он взял его тогда в поселок? А тот увидел Эльгу – и сразу все понял.
Крале решил своей помочь, потом говорил он всем. «А ничего хоть краля-то?» – спрашивали его. «Да ничего… – отвечал. – Красивая. Я б от такой не отказался».
А братве дай только повод – тут же начнут подкалывать. Ну как, товарищ старшина, вы еще не записались в оленеводы? Или другое: интересно, что получится, если скрестить тунгуску с русским – наверное, татарин? Бывало, глядя на него невинными глазами, спросит какой-нибудь дошлый боец.
