В комнату проходить не стал – сел на табуретку в кухне, а Эльга так и осталась стоять в каком-то глубоком предчувствии беды.
– Ну же… не тяни… – не выдержав долгой паузы, тихо произнесла она. И столько было в этих ее словах надежды, которая часто бывает предвестником разочарования.
– Уезжаем мы… – наконец сказал он и вдруг как-то странно улыбнулся, будто вспомнив что-то. – Наверное, это все ваши духи… – добавил с легкой иронией.
Она не поняла его.
– А духи тут при чем? – едва сдерживая себя, чтобы не разрыдаться, спросила она.
Он взял ее за руку."
"– Вот уж порадуются твои сородичи, вот уж…
И тогда она поняла, о чем он говорит. Духи!.. Да, люди просили, чтобы они прогнали чужаков… И она просила. Но разве она могла знать, что полюбит одного из них? И товарищей его ей уже жалко. Даже мать ее, которая и слышать не хотела о чужаках, вдруг растаяла после того, как парни напилили им дров. Мало того, им еще и мешок макарон потом солдаты притащили. Ешьте, мол, досыта, а съедите – мы вам еще принесем.
Но это они, а ведь соседи так и продолжали косо смотреть на строителей. Но вот сейчас гульнет поселок. Узнает, что солдаты снялись с места, и гульнет. И духов будут благодарить, и себя хвалить за долготерпение. Такой праздник устроят!
И только в доме, где живут Марьяна с Эльгой, повиснет траурная тишина. И будут женщины плакать по ночам, напрягаясь в глухом отчаянии. И будут молить духов, чтобы те вернули солдат. Ведь у одной из них под сердцем уже трепетной искоркой бьется новая жизнь, начало которой положила эта мимолетная любовь…
По щекам девушки двумя ручейками беды потекли слезы.
Грачевский судорожно обнял ее.
– Я знала, что так будет… Я знала… – всхлипнула Эльга. – Нет, не бывает счастье долгим… Не бывает… Это только в книжкам… только в книжках оно вечное…
– Не плачь, я вернусь… – говорил он. – Вот увидишь, вернусь…
– Ты не вернешься!.. – отчаянно твердила она. – Никогда не вернешься… – И вдруг: – Ты только напиши, где будешь, – я сама к тебе на крыльях прилечу.
Ведь я же… Я люблю тебя!
– Я тоже тебя люблю, – сказал он и принялся целовать ее лицо. Он чувствовал соль ее слез на губах и целовал ее, целовал… – Люблю!.. Жди… Я приеду… Только жди…
Знать бы ему, что в эти самые минуты в глубинах ее утробы крохотным побегом прорастает их общий плод любви, он бы, наверное, сказал еще что-то более важное. Но сейчас даже она плохо это понимала.
– Пойдем… – неожиданно сказала она и потянула его за собой.
