Оба хороши, абсолютно безголовые личности, а друг друга упрекают. Впрочем, в одном они, безусловно, правы. В квартире царит жуткий погром, возле плинтусов ровным слоем лежит пыль, ковер в Кирюшкиной комнате непонятного цвета, в ванной вся стеклянная полочка и зеркало заляпаны зубной пастой и засохшей мыльной пеной, а грязное белье просто вываливается из корзины… На кухне невозможно ничего найти, о состоянии унитаза лучше умолчать, а в прихожей возвышается Эльбрус из грязных ботинок и тапочек.
Похоже, и впрямь следует заняться уборкой. Только сначала дело, а потом домашнее хозяйство. Впрочем…
Я быстрым шагом влетела в детскую и спросила:
– Кирюха, хочешь сто рублей?
– Кто ж откажется? – резонно заметил ребенок.
– Убираешь квартиру и получаешь бумажку.
– Маловато будет, – заныла «Золушка», – вон сколько комнат!
– Не жадничай, а то вообще ничего не обломится.
– Эксплуатация детского труда запрещена!
– Ладно, сто рублей и чипсы «Принглс»!
– А за туалет еще детективчик!
– Ладушки, – обрадовалась я, – моешь, как мама.
– Она плохо убирает, – хихикнул Кирка, – всю грязь пропускает.
Но я не сдавалась:
– Времени тебе до пяти. Я вернусь к семнадцати тридцати, сделаю обед и постираю.
– Идет, – откликнулся Кирюшка, вылезая из кровати, – только прихвати тогда стаканчик семечек.
– Никогда, – отрезала я, натягивая сапоги, – семечки только через мой труп.
– Почему? – изумился мальчишка. – Вкусно же.
Я на секунду замерла со щеткой в руках. А действительно, почему? Просто не задумываясь, на автопилоте, ответила Кирюшке так, как отвечала мне на подобную просьбу маменька. Ну что плохого в семечках? Неужели превращаюсь в копию своей мамули?
– Тебе тыквенные или черные? – со вздохом спросила я.
«Мамочку» следует душить в зародыше.
ГЛАВА 14
Покачиваясь в вагоне, я закрыла глаза, вытянула ноги и еще раз «просмотрела» план. Документы скорее всего у матери или у Яны. Позвонив в больницу, я узнала, что девушке лучше и что меня могут к ней пустить. Значит, сначала встреча с Михайловой, а потом в театр.
