Холод, она, бедняга, околела. Я решил, что потерялась, привел ее к ним домой, а там эта баба с порога заявляет: «Мы собаку выгнали, нечего назад тащить!» Пришлось к себе забирать.
Я усмехнулась: все вы хороши, кто собак подобрал, кто кошек, интересно, жабу Гертруду где раздобыли?
– Сколько лет Кате?
– Тридцать восемь.
Я оторопела:
– А тебе?
– Двадцать четыре.
– Она тебя родила в четырнадцать лет?!"
"– Нет, – вздохнул Сережка, – просто мать (Катя) первый раз выскочила замуж в восемнадцать, за моего отчима. Вообще история такова.
У меня есть сестра. Она вышла замуж за Филиппа очень рано, ей только-только восемнадцать стукнуло. Родители наши умерли, вот так и вышло, что я с ней жил и с бабушкой. Мне два года – ей семнадцать. Ну а как бабуля умерла, Светка быстренько замуж вылетела, да они с Филей всего шесть месяцев прожили, потом Света слиняла, а я остался с Филиппом. Он мужик неплохой, только с маленьким ребенком трудно. Тут ему Катерина и подвернулась, тоже молоденькая и тоже больше полугода с ним не выдержала.
Только при разводе она меня забрала, в качестве, так сказать, компенсации за неудачный брак. Так несчастный мальчик-сирота обрел кров и стол.
И он оглушительно захохотал.
– А Кирюшка?
– Он ей на самом деле племянник, – хмыкнул Сергей, – или не знаю, как правильно родство назвать. У нее сестра есть, вот она Кирку и родила.
– И куда делась?
– В Израиловку уехала, за лучшей жизнью. Кирюшке тогда два месяца стукнуло, обещала скоро забрать, за двенадцать лет две открытки прислала, на Новый год, без обратного адреса.
Так что он подкидыш.
– Катя еврейка?
– Ты баркашовка? – спросил Сергей.
– Просто любопытно.
– Нет.
– А как же сестру в Израиль впустили?
– Катина мать вышла в третий раз замуж за вдовца с ребенком, – пояснил парень, – вот так сестричка и получилась. Лев Яковлевич умер, а Анна Ивановна потом двоих воспитывала, только генетика – страшная вещь. Инна в свою покойную мать удалась, та тоже ребенка бросила.
«Да, – подумала я, – генетика и впрямь интересная штука.
Похоже, традиции Катиной семьи имеют глубокие корни».
– Анна Ивановна, царство ей небесное, – как ни в чем не бывало продолжал Сережка, – тоже без головы была, ну прямо как мать. К ней в дом по восемь-десять человек поужинать прибегали, подруги годами жили, несчастные всякие, собаки, кошки, мрак!
Он покачал головой.
– Ты, если не секрет, откуда мать знаешь?
– Она меня на шоссе подобрала, в луже.
– Ясно, – не удивился Сережка и сообщил: – Гляди, приехали.
