– Послушайте, товарищ майор…
Но с моего языка сорвались где-то прочитанные слова:
– Тамбовский волк тебе товарищ!
Парикмахерша вздрогнула и, побелев, спросила:
– Как же к вам обращаться?
Я подумала немного и ответила:
– Евлампия Андреевна.
Нина шмыгнула носом и, без конца называя меня по имени-отчеству, принялась каяться.
У нее две комнаты в коммунальной квартире, из соседей – женщина лет шестидесяти, бывшая учительница, с сыном. Преподавательница милая, интеллигентная дама, и никаких кухонных драк у них с Ниной не бывает, все чинно, мирно, шампунь в суп друг другу не подливают, камни в котлетный фарш не подбрасывают… Зато сыночек – полный караул, уголовник и наркоман.
Две недели на свободе, пять лет в тюрьме. Пока он мотает срок, Нина и Виктория Федоровна живут спокойно, даже вместе смотрят телевизор на кухне, но, как только «дитятко» с чистой совестью выходит на свободу, начинается ад.
– Ему любой замок нипочем, – всхлипывала Нина, – открывает в секунду.
Сколько раз у меня из комнаты деньги таскал, до долларов, правда, не добрался, я на отдельную жилплощадь коплю… Вот и решила у Костика спрятать, лучше места и не сыскать.
– Прямо-таки, – усмехнулась я. – Самое лучшее место в банковском хранилище, в ячейке, за свинцовой дверью…
Нина хмыкнула:
– Ага, очередной кризис придет, и банк мои сбережения себе захапает. Ну уж нет, у Котьки все приспособлено было, недаром порученцем работал.
– Кем? – не поняла я.
– Каким чеченцем?
Никитина тяжело вздохнула и вновь достала сигарету, я собиралась было грозно сказать, что с детства страдаю чудовищной аллергией, но вдруг поняла, как свободно и хорошо дышу, даже в горле не першит! Чудеса, да и только.
– Только не притворяйтесь, будто не знаете, кто такой порученец, – вымолвила Нина.
– Естественно, знаю, – принялась я выкручиваться, – но для порядка вы должны рассказать сами.
– Ладно, Лампада Андреевна, – покорно согласилась Нина.
Я с подозрением глянула на парикмахершу: уж не издевается ли она надо мной? Но девушка потерянно сидела на диване, комкая в руках бумажный носовой платок.
– У Коти не слишком удалась карьера в театре, – завела Никитина, – все ролей не давали настоящих, зажимали, ну и оклад соответственный, слезы, а не деньги…
Но Костик совершенно не тужил, потому что давным-давно считал своей основной профессией другую, актерство превратилось в хобби.
