Володя улыбнулся:
– Женщины всегда вьют из меня веревки, в особенности такие красивые, как вы. Так и быть, только скажите, Евлампия, как вас зовут дома?
– Лампа, – хихикнула Катя.
– Очень мило, так вот, Лампочка, с чего вы решили, будто Костя убит?
От подобного вопроса я даже оторопела:
– Видела на диване тело, жуткое зрелище, руки отрублены…
– Вот-вот, – настаивал майор, – неужели вам подобное поведение убийцы не показалось странным? Сначала стреляет в лицо, убивает Катукова. Дело сделано, можно уходить. Зачем уродовать руки? Такое делают только в одном случае, когда хотят затруднить процесс идентификации тела.
– Вы хотите сказать, – забормотала я, чувствуя, как в голове быстро-быстро выстраивается в законченную картину гигантская головоломка, – вы хотите сказать, что на диване лежал не Костя?
– Ага, – подтвердил Володя, – не он.
– А кто?
– Ох, девушки-красавицы, душеньки-голубоньки, – запел милиционер, – что мне будет за то, что нарушу должностную инструкцию и разболтаю вам тайну следствия?
– Я тебе самым лучшим образом прооперирую щитовидную железу, – пообещала Катя.
Я отметила, что она перешла с майором на «ты», и быстренько добавила:
– Придешь завтра в гости и получишь свинину, запеченную с чесноком, картошку с сыром, а на десерт пирог с клюквой.
– Так, – потер руки Володя, – договорились. Впрочем, с операцией пока подождем, а вот свининку откушаем с удовольствием, кстати, пирожок лучше тоже с мясом, а не с ягодой. Для меня лучшее пирожное – котлета.
ГЛАВА 32
Мы пообещали выставить на стол только мясо и превратились в слух.
"
"– В начале шестидесятых годов, – завел Володя, – жила в Москве семья Катуковых. Мама – Анна Федоровна, директор школы, доченька Марьяна да годовалый Костик. Отец семейства Сергей Катуков скоропостижно скончался. Впрочем, Анна Федоровна недолго горевала. Муж, честно говоря, был никудышный, жуткий бабник, трахал все, что шевелится. На какие ухищрения только не шла директриса, чтобы хоть как-то удержать мужа. Даже родила еще одного ребенка, Костика, наивно полагая, что сын удержит мужика от гулянок.
Куда там! Сергей вел себя как обезумевший мартовский кот. Анна Федоровна даже вздохнула свободно после его кончины, решив, что сама сумеет вывести детей в люди. Жизнь ее потекла спокойно, но недолго наслаждалась женщина тишиной и размеренным бытом. В апреле месяце восьмиклассница Яна, рыдая, призналась матери в беременности. Делать аборт оказалось поздно. Анна Федоровна подумала, подумала и решила взять грех на себя.
