– Впрочем, всему свое время.
В конце концов Евлампии улыбается удача, и папочка попадает в ее руки. Очень вовремя, потому что на «Динамо» ждет уже потерявший всякие надежды Слава. Документы перекочевывают в его карман, но он совершенно не собирается отпускать Катю. Гоголев ни минуты не сомневается, что, оказавшись на свободе, женщина тут же побежит в милицию, и он предлагает Михаилу убить хирурга. Но подельник жутко пугается, он согласен на все – похитить, избить, напугать, но не убивать. Слава настроен более решительно, но пока тоже хочет решить дело мирно.
В голову преступникам лезут совершенно невероятные идеи – обколоть Катю наркотиками и вывезти в другой город, продать чеченцам в рабство… Ни Михаил, ни Слава не готовы пока перейти черту, отделяющую человека от убийцы. И первым совершает этот путь Гоголев, просто выкидывает из машины назойливую бабу, то есть Фросю.
Сначала они с Михаилом ликуют, уничтожая документы, потом призадумываются. Как же поступить все-таки с Катей? Не может же она всю жизнь просидеть на чердаке в Алябьеве.
И тут Слава предлагает: он поедет на дачу, заставит Катю выпить бутылку водки и подожжет сторожку. Смерть пьяной бомжихи никого не удивит, скорей всего никакого следствия заводить не станут. Несколько дней Михаил колеблется, а потом дает «добро». Дальнейшее всем известно. Гоголев едет в Алябьево, где натыкается на Евлампию и получает ранение.
– Кстати, – поинтересовался Владимир, – можно взглянуть на эту, с позволения сказать, игрушку?
Я полезла в сумочку и достала пистолетик.
– Зачем вы носите его с собой? – строго спросил майор.
– Кирюша попросил купить к нему пульки-шарики, продают в «Детском мире», – принялась я бестолково объяснять, – но их делают разного калибра, вот и пришлось прихватить «наган», чтобы не ошибиться… Да все никак не могла заехать в магазин.
– Ладно, – нахмурился Костин, – пока побудет у меня, а впредь советую не приобретать для ребенка столь опасных забав. Если подобная пулька попадет в глаз, и в колонию сесть можно.
Я тихо спросила:
– А что со Славой?
– Ничего, – ответил майор, – трещина в нёбе, перелома нет, и, конечно, болевой шок и шок от неожиданности. Он никак не ждал, что робкая женщина выстрелит, думал, пугает игрушкой. Честно говоря, я сам удивлен убойной силой этой штучки. Теперь все ясно?
– Нет! – закричали мы с Катей. – Нет! Кто убил женщин и Костю?
– Это никак не относится к вашему делу.
– Ну, пожалуйста, миленький, – заныли мы, – очень интересно.
