– А почему не сказала, что я домработница?
– Что ты, – замахала руками Юля, – до обморока доведет! А так с посторонним человеком постесняется.
Из ванной тем временем донеслось:
– Дайте чистое полотенце, а то тряпкой, висящей тут, противно вытирать руки!
Юля полезла в шкаф. Я вздохнула: не похоже, что данная дама может хоть кого-то постесняться.
Спать мы легли поздно. Часа два сидели на кухне, слушая безостановочный монолог Виктории. Сначала она одарила всех подарками. Юле досталась красная кофточка-лапша, слегка застиранная и бесформенная.
– Отличная, супермодная вещь, – объяснила добрая гостья, – теплая, качественная. Рукавчик только подверни, там небольшое пятнышко, и носи на здоровье.
Сережке вручили стограммовую плитку шоколада.
– Наша фабрика делает, Колабинская, – пояснила Виктория, – экологически чистый продукт, настоящее наслаждение, не то что эти «Сникерсы» отравленные.
Парень развернул фольгу и вытащил на свет тонюсенькую плиточку в серых разводах.
Ухмыльнувшись, он быстро поломал подарок на мелкие части и предложил:
– Угощайтесь!
Виктория моментально схватила пару квадратиков и вытащила старую-престарую резиновую игрушку. Когда-то это был веселый, разноцветный клоун, но сейчас яркие краски потускнели, а кое-где облупились, и «циркач» глядел на мир одним глазом.
– Бери, деточка, играй на здоровье, – протянула она кусок резины Кирюшке.
Мальчик двумя пальцами ухватил поданное и громко сказал:
– Спасибо, бабушка!
– Какая я тебе бабушка, – возмутилась Виктория, – додумался, сорокалетнюю женщину бабушкой звать!
Кирюшка аккуратно поставил клоуна на край стола.
Рейчел подошла поближе и принялась шумно обнюхивать игрушку.
– Отойди сейчас же! – закричала Виктория. – Фу, не смей брать, это же дорогая вещь, ей цены нет, покупали для сына в 1954 году. Ничего для ребенка достать было нельзя, спекулянтка из Берлина привезла, десять рублей отдала.
Десять! Да не нынешних, а тех, настоящих, дореформенных, а ты, Кирилл, собаке разрешаешь брать!
– Может, не стоит ребенку антиквариат давать, – влезла Юля, – давайте в стенку уберу, на память. Раритет такой, игрушке-то почти пятьдесят лет!
Виктория осеклась, поняв, что слишком погорячилась, и теперь никак не могла сообразить, как выкрутиться. Наконец она буркнула:
– Ладно, теперь о моих планах."
"Слова лились потоком.
