— Угу, прямо невооруженным взглядом заметно, — она поднимается на локте, смотрит внимательно и вдруг начинает покрывать мелкими, легкими поцелуями его лицо — упрямый подбородок, скула, темно-рыжая бровь, лоб. И шепчет между поцелуями:
— Хочу, чтобы тебе было хорошо, любимый мой, хороший мой. Хочу. Хочу, чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты забыл про плохое и тяжелое. Хочу. Все будет хорошо, поверь мне. Люблю тебя.
А потом их губы встречаются и…
— Не надо… — как только они отрываются друг от друга. — Ты устал.
Просто полежи, а я поглажу тебя по голове. Вот так. Вот так.
— Хочу тебя. Пожалуйста…
— Точно?
— Точно, — кивает он. — Только можно… я буду сегодня снизу?
Люба мгновенно понимает, о чем он. И не думает отказывать.
Она выполняет его работу, то, что обычно делает он. Целует, ласкает, возбуждает, заводит его. Раздевает. И не только раздевает — одевает тоже. В первый раз он отдает всю инициативу в ее руки. Лишь вздрагивает от ее немного неумелого обращения с изделием из латекса.
Но со второй попытки у Любы получается справиться. Опускается на Ника, ложится сверху. Целует его лицо, обнимает руками и не только — всем телом обнимает, согревает, дарит тепло и нежность, двигаясь неторопливо. Давая ему возможность сейчас просто наслаждаться и быть любимым.
В конце концов, Звероящер в Нике проснулся. И Люба оказалась на спине, под ним. Но это ни ее, ни его нисколько не расстроило.
— Спасибо, — тихо ей на ухо.
— За такое не благодарят, дурачок. Ты аппетит не нагулял? — она гладит его по затылку.
— В общем-то, да. Я бы съел чего-нибудь.
— Ладно, иди в душ, а я пока на стол накрою.
— Любава, — он перехватывает ее руку, целует в ладонь. — Я… я не часто буду такой. Правда. Когда со мной надо вот так… нянчиться. И ты не обязана…
— Самойлов, иногда тебе лучше есть, чем говорить. Все, марш в душ!
— Ник, я сегодня задержусь, не теряй меня.
— Ты к родителям?
— Нет, у меня встреча с Егором.
— Я тебя встречу.
— Коля! Я не маленькая.
К восьми буду дома.
— Я тебя встречу.
Когда он говорит таким тоном, спорить с ним бесполезно. Он на каждый ее аргумент будет повторять одно: «Я тебя встречу». Упрямый и чертовски ревнивый.
— Хорошо, — со вздохом соглашается она.
— В полвосьмого возле мастерской.
— Ну, все, Егорик, я побежала.
— Куда так торопишься? Давай, чаем на дорогу угощу?
— Не могу. Меня ждут.
— Кто ждет? Твой Отелло?
— Он самый.
— Да познакомь меня уже с ним.
