Может, поэтому в последнее время я стал все чаще задумываться о том, что неплохо бы повторить. Да не с кем… было.
– Ну как, Люб?
– Как что?
– Выбрала дату?
Я был уверен, что она спасует. И всеми силами старался не заржать.
– Свадьбы? – сощурилась соседка.
– Конечно. Разве не о ней мы говорили?
– Вот! Первое июля. По-моему, великолепно.
– Это через четыре недели, – посчитал я, утыкаясь в протянутый мне телефон.
– И что?
– Ничего. Как раз успеем подготовиться. Ты какую свадьбу хочешь? Пышную? Человек на пятьсот? – повышал ставки я, наслаждаясь Любашиной растерянностью.
Нет, ну ведь чудо какая девочка мне досталась!
– А почему не на шестьсот? – съязвила маленькая зараза.
– Можно и на шестьсот. Но тогда придется позвать всю мамину управу. У меня столько знакомых нет. А у тебя?
– У меня тоже! – рявкнула Любава.
– Можем позвать твоих подопечных. Ты кого кроме собак и кошек лечишь? Коров? Или, там, коз?
– Все, Мамин. Хватит! – прыснула Люба, пряча лицо в ладонях. – Твоя взяла. Я сдаюсь.
– Не понимаю, – косил под дурачка я. – Ты про что?
– Ты меня сделал! Всухую. Хватит уже молоть эту свадебную чепуху!
– Нет.
– Нет?! А если я соглашусь? Вот возьму и соглашусь пойти за тебя замуж! По правде.
– Ну, и хорошо. Ты мне нравишься. Я тебе нравлюсь. Мы поженимся, и все от нас, наконец, отстанут.
– Я не хочу замуж!
– Думаю, это твое решение вполне оправдано в случае с хохлатым. Я бы за него тоже ни за что не пошел. Но я-то, я, Люб, – ударил в грудь, – совсем ведь другое дело, а?
Губы Любы дрогнули.
Она прыснула в ладошку, не в силах сохранять серьезное выражение лица.
– Женя оказался тем еще козлом, это да. Но мне моя самостоятельная жизнь нравится в любом случае.
– Ну, так я ни в коем случае на нее не покушаюсь.
Люба смущенно поерзала.
– Не понимаю, как мы дошли до этого разговора. И до такого вранья. О! Кстати, совсем забыла. Угадай, кто ко мне сегодня приходил на работу.
– Кто?
– Твоя мать.
– Ты шутишь?
– Не-а. По-моему, она хотела удостовериться, что мы врем.
И я не уверена, что мне удалось развеять ее сомнения.
– Ничего, когда мы бахнем себе штамп в паспорт, ей придется поверить в серьезность происходящего.
– Ты опять за свое, Мамин?
– А что нам теперь остается? Я же не виноват, что ты не справилась со своей ролью. Я так для твоего придурка отлично все отыграл."
"– Не думаю, что Женя поверил, будто у мужчины вроде тебя ко мне что-то серьезное, – выдала Люба, собирая пальцем крошки. А я аж завис.
