Вокруг постамента расчерчена сложная ритуальная фигура с квадратом в основе. По углам квадрата установлены штыри. На штырях головы. На одном штыре узнал голову баклажана по синему отливу кожи. На втором — оскаленная клыкастая голова, увенчанная рогами, как будто это голова какого-нибудь демона. На третьем штыре и вовсе полузвериная с вытянутой мордой.
Четвертый штырь пока пустует, теперь не осталось сомнений, он предназначен для Маргуши. Я не дал богу Ящу использовать живую Белкину, так он решил, что и мертвая сойдет.
— Что ты молчишь, человечишка, — начал яриться Горыныч, — Договор в силе. Как и обещал, я сделаю тебя могущественным магом.
А вот и объяснение, на что купился бешеный Сэмми. Бог Ящ пообещал ему могущество. И вот я ни за что не поверю, что Бокех не в курсе этой сделки. Великан и в этом мне соврал. Сам собой Сэмми в храм не попал бы, его бы тупо не пустила стража. А значит, Бокех подстроил так, чтобы Сэмми не только набрел на храм, но и зашел в него.
— Не заставляй меня, ждать, — жалкий человек, — Установи девкину голову на колышек.
Я сделал шаг к пустующему штырю, делая вид, будто собираюсь что-то достать из инвентаря.
— Ты хоть знал, что эта девка была мастером печати?"
"Я качнул головой утвердительно, стараясь еще потянуть время. Чтоб Горыныч выболтал побольше ценных сведений. А Горыныча по всему видно в предвкушении триумфа пробило на желание поболтать.
— Ничего ты не знаешь, дурак. Теперь фигура будет собрана. Я стану повелителем порталов.
— Без ее головы ты тоже великий повелитель порталов, — закидываю пробную удочку на удачу, в надежде, что Горыныч не опознает меня голосу.
— Я же сказал, дурак! — увлеченно выдал Горыныч, — Без ее головы можно было делать только мигающие порталы в нескольких мирах. А теперь мне будут доступны тысячи миров… ты все еще не установил? Хватит тянуть или я рассержусь… — и тут он заподозрил неладное, — Ты кто такой?
Дальше прикидываться валенком не имеет смысла, да и Гамлет шлет «в личку» тревожные сообщения, мол великаны наконец сообразили, что их развели.
Что они с серым теперь держат оборону перед храмовыми дверями, и становится все жарче.
Поднимаюсь на ноги, вынимая вместо Белкинской головы свой клинок, и делаю шаг к статуе.
— Не смей! Я тебя найду! Клянусь, человек…
Рублю одну башку.
— Так не оставлю…
Срубаю вторую башку.
— Ты пожалеешь…
Третья голова долой. На этом Горыныч заткнулся. Я поднатужился, раскачал обезглавленную статую и свалил с алтаря.
