Изоль была удивительно чиста душой и мыслями, она искренне восхищалась мной, позволяя поверить в себя, в свои действия и чувства. До самого последнего дня незабываемая Бантир была моей «названной сестрой», взяв покровительство и личное обучение на себя. Мне было тепло и уютно рядом с ней, и когда, в последний день обучения я обнаружила на своей подушке надушенное письмо из нежно розовой бумаги, у меня не возникло сомнений в том, что это своеобразное прощание для нас.
«Дорогая Анна.
Вчера, за бокалом великолепного элийского я пришла к выводу, что наша жизнь не стоит на месте, и если нам удается создать вокруг себя определенный ореол, то нужно пользоваться этими преимуществами.
Я слишком надолго задержала свою жизнь в этом месте и сегодня, со спокойной душой отпускаю тебя моя гордая пташка в твой, теперь уже самостоятельный полет. Сама же я, не поверишь, уезжаю с герцогом Анарийским! Как оказалось, мужчина более других упрям и все же уговорил меня последовать за ним. Пожелай мне счастья, Анна! Ведь я желаю тебе всего самого лучшего! Помни мои слова, но не забывай слушать сердце!
Твоя Изоль»
Ее красивый витиеватый почерк с элегантными завитушками вызывал у меня только искреннюю улыбку, мысленно желая этой великолепной женщине все, чего будет хотеть ее горячее страстное сердце.
Я же собирала свои вещи в ожидании кареты, которая вернет меня домой. Домой, где есть тот, из-за которого я продолжала жить, не пытаясь идти наперекор, позволяя ему расслабить крепкие напряженные плечи, словно опускаясь на них своими ладонями нежно оглаживая загорелую за жаркое лето кожу кончиками пальцев, усыпляя его бдительность.
Моя ненависть, которая приобрела очертания черствости и бесчувственности, мирно жила со мной все эти годы, становясь зрелой, продуманной и злой. Она обрела четкие очертания, вырастая из простой чернильной кляксы в груди после того дня, и теперь превратилась в мою тень, всюду ступающую следом. Шаг в шаг. Шаг в шаг.
Я плавно покрутила головой, разминая затекшие мышцы, напоминая себе об изящности движений, которыми я должна была завоевать всеобщее внимание, всех тех, кто остался в крепости.
Я должна была покорить их, смести все сомнения о моем очаровании тараном и навсегда поселится в сердцах ярким теплым огоньком, который бы ярче разгорался каждый раз, когда бы речь заходила обо мне.
Я должна была вновь стать там своей.
- Мы почти на месте, леди! – Крикнул слуга, вырывая меня из вороха мыслей, которым я успела укрыться за время поездки.
