Прижимаю ее к комоду, буквально запирая между ним и своим телом. Собираю рассыпавшиеся волосы, отвешивая легкий поцелуй в шею. Ммм… Как она пахнет сладко!
Отодвигаюсь, заглядываю в смущенные глаза: не врет ли?
– Это шутка такая?
Задерживает дыхание, выдает с шумным выдохом:
– Думаешь, сейчас подходящее время для шуток?
– Нет, – выдаю немного агреессивно. Пилот в ауте, что его так жестко стопарнули перед самым интересным. – Но время для облома – самое подходящее.
– Дурак! – толкает со шлепками ладоней в голую грудь.
Загораюсь только от одного ее взгляда, а когда смотрю на тело, которое она еще не скрыла за своим тряпьем, как следует, взрываюсь. Перехватываю ее под коленями и забрасываю на спину, утаскивая ее за собой.
Думаю, что она чешет насчет целки. Но вдруг не врет? Есть крошечный процент вероятности, и, если он верен, нехорошо получится, если я ей на комоде в прихожей по самое основание вставлю. Мне кажется, Лиля из таких мечтательниц – для которых обстановка играет важную роль. Трахнешь на шелковых простынях – будет помнить с улыбкой.
Зажмешь в углу, стоя трахнешь – будет шипеть. На итог не посмотрит, на промежуток, в котором, уверен, она будет сама выпрашивать «еще» – тоже не взглянет, но за деталь зацепится.
– Отпусти! – шлепает по спине, а ее по заднице.
Мне даже в кайф, что она брыкается. Приелось слепая готовность раздвигать ноги, царапает приятно, что она все же по мне течет, не меньше, чем другие, но выдает другую программу прелюдии. Никогда бы не подумал, что долгая игра перед сексом будет так нравитя, но нравится же.
По венам – кипяток. Сердце скачет до небес, когда опрокидываю свою добычу на кровать, в ворох дорогих простыней.
Она пытается лягнуть, но я все же стягиваю с нее юбку.
– Божье наказание, а не юбка! Узкая, как гондон, как ты ее натягиваешь вообще? Маслом смазываешься?
Лифчик летит туда же – на пол.
– Дурак! Я не шутила насчет девственности! – замирает полностью обнаженной, опираясь на локти.
Думал, будет прикрываться, но она лишь тяжело дышит.
– А я не шутил насчет своих намерений выяснить, так ли это на самом деле.
– И что, если правда.
– Ножки раздвинь, – подкатываю вверх, опускаясь на нее телом, развожу пальцами губки, ощущая между ними шелковистую смазку.
– Если правда, то ты самая жаркая штучка, и мне несказанно повезло.
Накатываю сверху, придавливаю своей грудью. Ее тугие соски царапают мою кожу.
Лапаю Лилю за бедра, толкаясь своими.
Глаза в глаза. Судорожный выдох.
