Максу почему-то вспомнилась дурацкая романтическая хрень, что рассказывала Яночка — про красную нить, которая, по мнению японцев, связывает за мизинцы двух предназначенных друг для друга людей. Красная нить, мизинцы. Ну-ну. А сейчас эти ритмичные движения — словно стрекот швейной машинки. Той самой, на которой шьют полотна судеб какие-то ответственные за это мифические или не очень существа. И сейчас, с каждым движением двух людей навстречу друг другу их словно пришивало. Стежок за стежком. Прошивало насквозь.
Гребанной красной нитью. Стежки красной нити, делающие из них нечто единое.
Эти мысли… если этот бред, конечно, можно назвать мыслями — были последним чем-то более-менее связным в его голове, прежде чем Макса унесло окончательно. Туда, где не было уже ни слов, ни мыслей. А только наслаждение — в каждом движении, в каждом звуке.
Она сто раз представляла это. Да что там — она мечтала об этом. Последние месяцы. Презирала себя за то, что представляет себе, как она занимается сексом с этим вредным, непонятным и непостоянным МАлышем.
И поэтому заставляла себя думать, что такие, как он, занимаются сексом по регламенту. В строго определенном порядке. В заранее оговоренной позе. Четко расписанное регламентом количество минут. Так ей было легче выносить это свое помешательство им. Зато теперь… теперь вся эта концепция трещала по швам.
Он оказался взрывной, жадный, непредсказуемый. И реально «секси» — банально, пошло, но иначе не скажешь.
Максу МАлышу в постели явно было плевать на условности и правила. Он оказался совершенно первобытным каким-то, лишенным стыда и предрассудков. Каждое его движение вопило о том, как и чего он хочет. Откровенный и горячий. Чистый секс под такой приличной упаковкой.
Как он ее целовал — не давая ни малейшей возможности не ответить ему. Как он терся об нее — откровенно и бесстыдно демонстрируя всю степень своего возбуждения и желания. Увлекая ее за собой в омут этой безбашенной страсти.
Как он ласкал ее, взяв на руки — Кира даже подумать не могла, что бывает так. И что он на это способен. Как неожиданно и легко, словно делал это много раз, он довел ее до разрядки — собственное тело отдалось в его руки безоглядно, пока сама Кира пребывала в шоке от такого Макса. И теперь, апофеозом — ЭТО."
"Как он пахнет. Из-под горько-мятного парфюма пробивался запах разгоряченного мужского тела — пота, адреналина, тестостерона.
