Жар-птица ты моя…
Ей хочется улыбаться. Смеяться. И быть горячей и сладкой — для него."
"— Да ты еще и не распробовал толком, — поворачивается лицом, по-хозяйски закидывает ногу ему на бедро. — Мы еще даже не начали по-настоящему, шановный.
— Не пытайся даже, — в его голосе слышна мягкая усмешка. — Не включай прежнюю Киру. Я видел, как ты кончаешь. Все, смирись. Я знаю, какая ты настоящая.
— Ничего ты не знаешь… — мурлыкнула она ему на ухо. — Этот оргазм не считается.
— Как это?
— А вот так! — Кира без предупреждения скользнула ладошкой под резинку его боксеров.
Макс охнул. — Тебя внутри меня не было. Положение «вне игры». Оргазм не засчитан. Я требую… — она двинула ладонью вверх и вниз по захваченному трофею, — Я требую…
— Дань за двенадцать лет? — едва выдохнул он.
— Продолжения банкета!
— Как скажешь! — прохрипел Макс. А потом решительно убрал от себя Кирины руки. Затем так же решительно смел свое и ее белье, прошелестел фольгой — и все это в рекордно короткие сроки. — Банкет — так банкет.
Сейчас будет… — двинув бедрами. — Десерт!
Она оказалась узкой. Очень узкой. Но входить в нее было легко — так гладко и влажно было внутри. Так легко, что он провалился в нее до упора — и, кажется, в одно мгновение.
Послышался вздох — тоже восхищенный, но уже женский. Ее икры тут же оказались на его пояснице, пальцы — на шее, Кира чуть выгнулась под ним, прижимаясь плотнее. И — они совпали. Совпали изгибы ее ног и выемки на его спине. Идеально легли пальцы на затылок. Она так прижалась к нему, что там тоже все совпало до миллиметра.
Между ними не осталось ни молекулы воздуха. Они совпали везде.
Так случилось с ним впервые. Когда секс перестал быть механическим процессом, в котором участвуют два дела, и целью которого является стимуляция эрогенных зон. Хрена там. Не было двух тел. Вообще не было двух. Перестали существовать Он и Она. Не стало Макса и Киры. Они стали единым целым. Чем-то третьим. И, что самое удивительное, этот приход накрыл его на абсолютно трезвую голову.
Из всех сильнодействующих наркотических веществ — только она. Кира.
— Максимка… — выдохнула она. — Двигаться надо, ты в курсе?
Он показал ей, что в курсе. Как можно двигать языком во рту. И в другом ее месте — таком же нежном и влажном — он тоже начал двигаться. Еще как. Движения вперед и назад. И все равно, каждое движение — вперед. Вперед, глубже, дальше. Куда-то туда, где он, как ему теперь казалось, еще никогда не был. Никогда и ни с кем.
