Катерина сидит, вдвинувшись глубоко в диван, смотрит перед собой с напряженным выражением, как будто терпит боль.
– Боже мой! – говорит она. – Неужели я умру?
Я жду своих, вернее, наших. Должен прийти Игрек, который недавно разошелся с женой. Может быть, затеять с ним трудную любовь? Он талантливый и модный. По его сценариям ставят ведущие режиссеры. Я надеваю вечернее платье до полу (подарок богатой итальянки), и во мне все дрожит от нетерпения, как у шестнадцатилетней девчонки, пришедшей на танцы.
– Неужели я умру?.
.. – глухо вопрошает Катерина.
– Катерина Николаевна, вспомните, кто были ваши друзья...
Она подняла на меня полуслепые глаза.
– Маяковский, Есенин, – напомнила я. – Где они все?
Они ушли из жизни сорок лет назад. А Катерина – здесь. Старая, но живая.
Если меня послушать, получается: пора и честь знать. Я, конечно, так не думаю. Но я не понимаю, почему она так держится за свою жизнь?
Слава, любовь, здоровье – все позади. Впереди – ничего. А настоящее – одинокая больная старость. Можно жить и до ста лет, однако зачем?
Так я думала в тридцать шесть лет, в вечернем платье, в ожидании любви.
Сейчас я думаю по-другому. Просто жить – это и есть смысл и счастье.
Звонок в дверь. Появились Лариска и Быкомазов. Лариска тут же надевает передник и начинает накрывать на стол. А Быкомазов чинит замки и задвижки. Стучит молотком, который он принес с собой. В интервале получаса собираются еще шесть человек. Всего десять.
Катерина не догадывается, что это я их позвала. Она думает: все как было.
Ее ученики не могут без нее, а она – без них.
Все усаживаются за стол, и начинаются тосты. За Катерину. Только за нее. Она слушает и верит каждому слову. Да, она свет в окне. Да, она легенда, вечная Женщина. Она талантливая, красивая и теплая, таких сейчас не делают. Молодость – не вечное добро. А талант и доброта – навеки. Это Божий дар. Катерина – поцелована Богом. Пусть не самая молодая, но самая божественная.
Звонок в дверь. Пришел Игрек. Сел за стол возле Катерины. Мои силовые линии тянутся к нему, как к магниту.
Он улавливает и постоянно ко мне оборачивается. Он думает, что это он сам оборачивается. А на самом деле – это я его тяну.
Катерина льнет к Игреку, как бездомный щенок.
– Мне плохо, – открыто жалуется она. – Утешьте меня, утешьте...
В Переделкине она жила рядом с землей и травой, а здесь висит между небом и землей. Не чует землю под ногами. Только кошки и окно самоубийцы. Утешьте меня, утешьте...
– Милая моя, – говорит ей Игрек.
