– А это как?
– Не объяснить. Это надо чувствовать.
– А что ты чувствуешь?
– Прежде всего – не стыдно. Для меня главный показатель – стыдно или нет. Если стыдно, значит, надо завязывать: Бог не хочет. А если не стыдно – значит, Богу угодно. Надо себя слушать. Иногда бывает так пакостно. А тут – душа расцветает... такой волшебный куст любви.
– А когда вы успели? Где? – поразилась Марьяна.
– В машине. Музыка из приемника лилась. Вальс Штрауса...
– Значит, в ритме вальса?
– Выхожу – асфальт блестит. Просто сверкает.
– Дождь прошел, – подсказала Марьяна.
– Да? – Тамара поразмыслила: – Может быть. И знаешь, что я поняла?
– Что ты поняла?
– Любовь – это и есть смысл жизни. Люди все ищут, ищут, а вот он... и другого смысла нет.
Тамара помолчала, потом призналась просто, без патетики:
– Я не могу жить без любви. Я не представляю себе, что я буду делать в старости.
«Привыкнешь», – подумала Марьяна, но вслух ничего не сказала.
– Ну, я пойду. – Марьяна поднялась.
– У тебя вечно одно и то же, – обиделась Тамара.
– А у тебя?
– А у меня всегда разное.
Любовь – как свет. И количество света каждой женщине выделено одинаковое. Но Марьяна живет при постоянном ровном освещении. А Тамара – яркими вспышками. Вспышка – темнота. Опять вспышка – опять темнота.
Днем было то же, что и всегда, но с оттенками. У Кольки в школе украли пуховую куртку. Пошли к учительнице, у нее были испуганные глаза.
– А вы не одевайте его в хорошие вещи, – посоветовала учительница. – Купите просто ватничек.
– А где я его куплю? – спросила Марьяна.
Вопрос повис в воздухе. Ничего купить было нельзя, и учительница это знала.
Вышли на улицу. Кольку сопровождал его лучший друг Гоша.
Марьяна сняла с себя куртку и надела на сына.
– А ты? – спросил Колька.
– А я так... Здесь близко.
– Моя мама тоже отдала мне свою шапку, когда у меня украли, – сказал Гоша.
Дома Марьяна полезла на антресоли и достала старое Колькино пальтецо. Он был в нем такой зашарпанный и жалкий, такой совок, что Марьяна зарыдала.
Куртки не очень жалко, это восстановимая утрата. А жалко Кольку, который ходит в ТАКУЮ школу, в ТАКОЙ стране.
Другой страны Марьяна не хотела. Но она хотела, чтобы в ее большом доме был порядок. А когда он еще будет, порядок?
Аркадий делал все, чтобы оградить семью от смутного времени, но время все равно заглядывало в их дом и кривило рожи. И никуда не денешься. Хоть и в красивой квартире, как в шкатулке, – ты погружен в толщу времени. Дышишь им.
