Она подняла голову и попросила:
– Отстань, а?
Эпилог
Нина вышла замуж за капитана.
Феликс приехал в Москву, чтобы найти работу. Снять кино. В Германии его талант не пригодился, А больше он ничего не умел. Просто сидеть и философствовать – лучше застрелиться.
Москва изменилась. Здесь тоже появились продюсеры, как на Западе. И, как на Западе, все упиралось в деньги. Преодолеть идеологический барьер было проще, чем сегодняшний – рублёвый. Но Феликс понимал, что нужно преодолеть, Собрать волю в кулак – и пробить.
Феликс приехал в Москву и зашёл ко мне. Просто поздороваться.
Я открыла ему дверь, держа на руках трехмесячную внучку. У внучки выкатывались старые волосики, а на темени выросли новые и стояли дыбом.
– Волосы, – растроганно проговорил Феликс.
Я хотела дать ему девочку в руки, подержать. Но передумала. От Феликса плотно пахло табаком. Феликс тоже дёрнулся взять её у меня, но решил, что он недостаточно стерилен. Остался стоять, глядя на ребёнка нежно и со слезами.
Феликс больше не был весёлым.
Все, что случилось, – подломило его. Но не сломало. Он стоял как дерево, которое пустило дополнительные корни.
Мы молчали, понимая друг друга без слов. От той минуты, когда он торчал в моем окне, до этой минуты – прошла целая жизнь.
– Ну, как ты? – спросила я.
– Не знаю. А ты?
– Как всегда.
В моей жизни, кроме детей и замыслов, не менялось ничего.
Розовые розы
* * *
Она была маленького роста. Карманная женщина. Маленькая, худенькая и довольно страшненькая. Но красота – дело относительное.
В ее подвижном личике было столько ума, искренности, непреходящего детства, что это мирило с неправильными чертами. Да и что такое правильные? Кто мерил? Кто устанавливал?
Ее всю жизнь звали Лилек. В детстве и отрочестве быть Лильком нормально. Но вот уже зрелость и перезрелость, и пора документы на пенсию собирать, – а она все Лилек. Так сложилось. Маленькая собачка до старости щенок.
Лильку казалось, что она никогда не постареет. Все постареют, а она нет. Но..
. Отдельного закона природа не придумала. У природы нет исключений из правила. Как у всех, так и у нее. Постарела Лилек, как все люди, к пятидесяти пяти годам. Она не стала толстой, и морщины не особенно бороздили лицо, однако возраст все равно проступал.
Человек живет по заданной программе: столько лет на молодость, столько на зрелость, столько на старость. В определенный срок включаются часы смерти. Природа изымает данный экземпляр и запускает новый. Вот и все.
