К моему приходу Маша надела сарафанчик на лямочках. Накрыла стол. Я запомнила краски: зеленое, фиолетовое, красное. Перцы, помидоры, баклажаны. Золотистая корочка поросёнка. Все это было так красиво, что жалко разрушать.
Маша в сарафанчике – милая, большеглазая, трогательная, как телёнок. Красота всегда несёт в себе агрессию. А Маша – на другом конце агрессии: сама скромность, покорность и чистота. И Феликс возле неё становился совсем другим. И было невозможно себе представить, что он может шуровать за её спиной. Что ТОТ – гаремный, и этот – моногамный, – один и тот же человек.
В тот вечер были приглашены гости. Феликс и Маша угощали меня не только едой, но и своими друзьями. Я их не запомнила. Только помню, что мы танцевали, топоча, как стадо, и смеялись без видимых причин. Было весело от вина, от молодости и от того, что все впереди.
Здоровые организмы, как хорошие моторы, несли нас вперёд без поломок.
К ночи гости разошлись. Маша послала Феликса прогулять собаку. Мы вышли втроём: Феликс, я и собака.
– Она тебя так любит, – сказала я со светлой завистью.
– Ну и что? – спокойно возразил Феликс. – С тобой хоть поругаться можно, А эта только любит – и все.
Скучно.
Собака вырвалась и исчезла во тьме.
– Дуня! – кричал Феликс в темноту и метался. – Дуня! – Потом подошёл ко мне, проговорил в панике:
– Машка меня отравит...
Через полчаса Дуня откуда-то вынырнула. Феликс ухватил её за ошейник, и мы вернулись в дом.
– Феликс боялся, что вы его отравите, – сообщила я Маше.
Маша подняла свои глаза-вишни и ответила безо всякой иронии:
– Нет, я бы его, конечно, не отравила.
Но если бы Дуня пропала – это несчастье.
Я почему-то смутилась. Я поняла каким-то образом: то, что происходит вне их дома, надо оставлять за дверью, как грязную обувь. Не вносить в дом. Здесь – герметичное пространство, как в самолёте. Или стерильная чистота, как в операционной.
* * *
Настал день моего отъезда.
Феликс и Маша пришли меня проводить. Феликс извинился, что не сможет поехать в аэропорт. У них с Машей назначен приём к врачу.
– А что случилось? – спросила я.
– Внематочная беременность, – легко объяснил Феликс.
– Как это? – поразилась я.
Маша смотрела перед собой в никуда. Вид у неё был потусторонний. Внематочная беременность – это почти гарантированное бесплодие плюс операция, боль и неизвестность.
– Районный врач определил, – сказал Феликс. – Но мы записались к хорошему специалисту.
– А когда он определил? – не поняла я.
– Вчера.
– О Господи... – выдохнула я.
