Есть такие характеры, которые расцветают только в борьбе. Татьяна вся устремилась в борьбу с лишней солью, которая как ржавчина оседала на костях.
Картошко стал голодать вместе с Татьяной. Проявил солидарность. Они гуляли по вечерам, держась за руку, как блокадные дети.
В теле растекалась легкость, она тянула их вверх. И казалось, что если они подпрыгнут, то не опустятся на землю, а будут парить, как в парном катании, скользя над землей.
– Вас Миша зовут? – спросила Татьяна.
– Да. Михаил Евгеньевич. А что?
– Ничего.
Так.
Они стали искать аналоги имени в другом языке: Мишель, Мигель, Майкл, Михай, Микола, Микеле...
Потом стали искать аналоги имени Татьяна, и оказалось, что аналогов нет. Чисто русское имя. На другом языке могут только изменить ударение, если захотят.
Миша никогда не говорил о своей семье. А ведь она была. В Израиле остались жена и дочь. Жену можно разлюбить. Но дочь... Должно быть, это был ребенок жены от первого брака. Миша женился на женщине с ребенком.
– У вас приемная дочь? – проверила Татьяна.
– А вы, случайно, не ведьма?
– Случайно, нет.
– А откуда вы все знаете?
– От голода.
Голод промывает каналы, открывает ясновидение.
Через две недели врач заметила заострившийся нос и голубую бледность своей пациентки Нечаевой.
Татьяна созналась, или, как говорят на воровском языке: раскололась.
– Вы протянете ноги, а я из-за вас в тюрьму, – испугалась врач.
Это шло в комплексе: Татьяна – в свой семейный склеп, а врач-фронтовичка в тюрьму.
Татьяне назначили капельницу. Оказывается, из голода выходить гораздо сложнее, чем входить в него.
Миша Картошко выздоровел от депрессии. Метод голодания оказался эффективным методом, потому что встряхнул нервную систему. Голод действительно съел тоску.
Перед выпиской Миша зашел к Татьяне с бутылкой испанского вина. Вино было со смолой. Во рту отдавало лесом.
– Вы меня вылечили. Но мне не хочется домой, – сознался Миша.
– Оставайтесь.
– На это место завтра кладут другого. Здесь конвейер.
– Как везде, – отозвалась Татьяна.
– Один умирает, другой рождается. Свято место пусто не бывает.
– Бывает, – серьезно сказал Миша. Посмотрел на Татьяну.
Она испугалась, что он сделает ей предложение. Но Миша поднялся.
– Вы куда?
– Я боюсь еще одной депрессии. Я должен окрепнуть. Во мне должно сформироваться состояние покоя.
Миша ушел, как сбежал.
От вина у Татьяны кружилась голова. По стене напротив полз таракан, уцелевший от порошка. Он еле волочил ноги, но полз.
«Как я», – подумала Татьяна.
