Слуги пребывали в немом шоке.
В глазах лекаря вспыхнул анатомический интерес.
Управляющий крякнул и тихо выругался.
И апофеозом всего этого был грохот падающего тела. Герцогиня тихонько приподняла голову с «камня» и увидела лежащего в обмороке Жарвиса.
И только леди Антор, прикрываясь веером, тихонько всхлипывала от смеха.
Спохватившиеся лакеи быстро спрятали сцену за тяжёлой портьерой.
Ввиду недееспособности ведущего из-за кулис вышел виконт и объявил о маленьком антракте…
— Милая, ты была бесподобна! — ласково глядя на жену, поднял бокал Дункан.
— За наш успех! — подхватил де Катис, подскакивая с кресла в маленькой гостиной, где собрались актёры и некоторые зрители, чтобы отметить премьеру."
"Девушку обступили лорды, осыпая её комплиментами, каждый считал за честь прикоснуться в поцелуе к ручке молодой леди, восторгаясь: «Ах, какая режиссёрская работа!». Лия светилась от счастья. Её настроение не испортил даже не вовремя развалившийся «гроб», из которого она должна была эффектно подняться во время «воскрешения».
А как натурально Дункан изображал убитого горем возлюбленного Левкиппы? Вид «скорбящего» супруга заставил девичье сердечко сжаться от нежности к нему.
Светило замковой медицины, кашлянув, несмело обратился к господам:
— Простите, могу я поинтересоваться природой органа, что с таким удовольствием вкушал его сиятельство? Где вы его взяли?
Все присутствующие, с тем же вопросом в глазах посмотрели на леди Эррол. Юлия растерянно моргнула.
— На кухне. Нора была столь любезна, что дала мне сердце недавно убитой свиньи.
Граф Бероуз поперхнулся вином.
— Не напоминайте мне, — скривился он откашлявшись.
— Милые мои, я не смеялась так со времён похорон своего мужа! — пропела, поднимая бокал, Августа.
— Вообще-то, леди, мы играли драму, — притворно обиделся Оноре, отвечая ей тем же жестом.
Во сне Юлия летала! Тихо паря над зелёными просторами, наслаждалась красотой бескрайних полей и переливающихся в лучах Аома кругляшей озёр, касалась кончиками пальцев верхушек деревьев, а чьи-то тёплые руки, обхватив её со спины за талию, плотно прижимали к крепкому телу.
Объятия были нежные и такие уверенные, будто убеждали в том, что не отпустят, не позволят упасть. И не надо было оборачиваться, чтобы узнать, кто дарит ей это нереальное наслаждение полёта. Она знала и доверяла.
Грёзы спящей герцогини прервались внезапно. Кто-то мягко прошёлся по ней, заставив от неожиданности вздрогнуть и открыть глаза.
