Раздосадованный своим проигрышем «аристократ», больно ущипнул клювом руку ловца, после чего, не слишком деликатно был засунут в клетку."
"— Ваша светлость, письмо с пометкой «Срочно», — вышедший на какое-то время из кабинета герцога секретарь вернулся с маленьким позолоченным футляром.
Сорвав сургучную печать, Дункан вынул и развернул записку, скрученную в трубочку.
«На балу мне удалось подслушать разговор Ивонессы Бреун и Рафаэля Бурже, замышляющих против леди Юлии что-то неблаговидное. Будьте осторожны. Харт Бероуз.
»
Пробежавшись глазами по бумаге ещё раз, а, потом ещё, Эррол нахмурился. Ивон способна на всё, а если с ней ещё и Бурже, то это опаснее в разы.
— Позови ко мне лорда Бреуна, он в библиотеке, — отдал распоряжения герцог Вирошу.
Мысль о том, что его бесценной жене, его нежному ангелу смеют угрожать, приводила мужчину в ярость. И кто? Ивон, которую он до недавнего времени уважал и считал порядочной женщиной! А не верить Харту нельзя, этот хладнокровный вампир не станет напрасно сгущать краски.
И если письмо срочное, значит, всё гораздо серьёзнее, чем может показаться. Но зачем это надо магу? Какой ему интерес вступать в сговор с этой женщиной? Единственная причина — наследство. Женитьба быстро стареющего и теряющего силы родственника, наверняка, подпортили картинку беспрепятственного обогащения алчного и разорившегося племянника. М-да. Он, вдруг, вспомнил, как валялся, корчась от невыносимой боли в своей кровати. Как целыми часами молил святых, демонов, всех, чтобы они прекратили его страдания.
Не видя никого и ничего, слыша только свой нечеловеческий вой. И, когда, неожиданно, пытка прекратилась… рядом сидели, потрясённые его новым обликом, Ирвин и Кален. А ещё Рафаэль, потягивающий бренди в гостиной. А потом, с огромным разочарованием, читавшимся на лице, покинувший замок Шгрив на целых десять лет…
Вошедший Ирвин вопросительно поднял бровь, глядя на мрачного друга.
— От Бероуза, — произнёс герцог, подавая ему записку от королевского советника. — Что думаешь по этому поводу?
— Я найду её! — с горячностью произнёс Бреун, чьё лицо после прочтения исказилось от ярости и боли.
— Она не посмеет!
— Ты так считаешь? — с недоверием и каплей сарказма отозвался Эррол.
— К сожалению, ты прав, — тут же признал свои слова ошибочными Ирвин. — Эту изменившуюся Ивон я просто не узнаю. А может быть она давно стала такой, да только я этого не заметил, пропустил момент, когда собственная сестра превратилась в мстительную злобную стерву.
