Но чтобы в таком возрасте, кто-то звал замуж… о подобном не пишут! В памяти всплыло недавнее его сетование на одиночество, что-то про взрослого сына, наградах и большом поместье. Да, точно, и про поместье было… Она тогда правильно подумала — это все-таки сватовство!
— Я сейчас не ослышалась? — спросила леди, изобразив безграничное удивление.
— Нет. Я действительно делаю вам предложение. Надеюсь на положительный ответ. Очень, — ответ был чрезвычайно важен для мужчины, Августа это видела. Она и сама разволновалась, словно юная дева при мысли, что ещё может кому-то быть интересной.
И что от её решения будет зависеть будущая жизнь… и её, и его.
— Господин…
— Вениамин, для вас, леди Августа, я Вениамин, — несвойственным для агента севшим голосом произнёс он.
— Хорошо, — голос хозяйки покоев непривычно дрожал, — если вас не смущает, что невеста давно превысила девичий возраст, я… согласна.
Дринк счастливо улыбнулся и бухнулся на одно колено перед ней, уронив котелок и папку.
Схватил руку графини, покрыл поцелуями. Оторвавшись, поднял голову и не в силах говорить, жарко зашептал:
— Не будем откладывать, завтра же к священнику!
— Ох, да к чему такая спешка, милый мой? Вы ведь видите, что творится в этом замке! Я просто не могу оставить герцогиню одну!
Барон часто закивал головой, соглашаясь с доводами Её сиятельства.
— Да-да-да, конечно! Вы необыкновенная женщина! — проникновенно воскликнул Дринк, снова прижав руку Августы к губам. — И я Вас бесконечно понимаю! И буду ждать, конечно же, дорогая… Вы позволите мне так называть вас?
Леди Антор густо покраснела и за все это время первый раз нежно улыбнулась жениху.
В то время, когда агент Департамента правопорядка стоял на коленях перед женщиной своей мечты, на одной из замковых башен, приспособленной под голубятню, юный отрок Шимус пытался поймать теумторского курьера. Противный голубь королевской почтовой службы никак не хотел даваться в руки парню! Как будто зная себе цену, летун уселся на самую высокую жердь, согнав герцогских сизых собратьев, и оттуда, наблюдая за тщетными потугами голубевода приманить его горохом, равнодушно прихорашивался, чистя своё оперение.
Брошенный парнишкой в отчаянии башмак, пролетел, чуть не сбив «придворного гадёныша», согнав того с жёрдочки. Почтарь в панике метнулся вниз, где и был загнан в угол смышлёным Шимусом. С громким: «Ха! То-то же!» мальчишка снял с лапки птицы послание.
