— Овсяное им подавай… овсяное мы сами любим… и миндальное… и с орехами…
Идя по коридорам замка в сторону кухни, Тиль корила себя за несдержанность. Леди Эррол никоим образом не была виновата в её неудачных и несчастных романах. И господа не виноваты. И вместе с тем, мысль о том, что она не сможет выйти замуж, что заронила нечаянно герцогиня… так плохо сделалось на душе! И что детишек может не быть…
Нет! У неё будет самая настоящая семья! Дом и муж. И дети! У неё ведь целый сундук вязанных носочков, варежек, шарфиков, шапочек…
— Едрит! — вырвалось у девушки, поскользнувшейся в тёмном переходе.
И кто только погасил все светильники!
Стоя на коленях и опираясь руками о мокрый пол, девушка вспомнила все ругательства, какие только знала и мысленно добавила парочку лично от себя. Но тут, из-за дверей кладовой, справа от неё, послышался странный звук, словно кто-то с кем-то боролся или что-то толкал. И ведь она своими ушами слышала, как повариха Нора костерила Бинди забывающей закрывать на замок двери хранилищ!
Полная возмущения, Грой поднялась опираясь о стену и пошла дальше, минуя чулан, ведь не её дело! А впрочем… ещё раз услышать гневную тираду в адрес разлучницы — это ли не праздник для души?
Неожиданностью стал радостный возглас, из этой самой кладовой, поломойки Аглаи, которая так плохо отжимает тряпку, что честные люди грозятся переломать руки-ноги… а потом послышался смех… Тео!
У горничной перехватило дыхание.
Вот даже как… А где же кривоногое недоразумение? Она уже хотела было пройти мимо, но тут в голову пришла коварная мысль, и Тиль не стала от неё отказываться.
Не сегодня! Настроение располагало и не к таким демаршам. Очень осторожно она задвинула засов, висящий на двери снаружи, и с чувством выполненного долга поплелась дальше своим курсом, попутно потирая отбитые коленки.
— Нора, у вас опять кладовая не заперта! — стрельнув в сторону нарезающей зелень Бинди, выпалила Матильда, едва зайдя на кухню. — Прохожу сейчас, слышу шорох — не иначе мыши празднуют!
— Ох-тыж! — всплеснула руками повариха и бросила гневный взгляд на свою помощницу.
— Что стоишь, глазами хлопаешь, беги, закрывай, да мышеловки проверь! Бестолочи одни вокруг!
Обратно, с полным подносом, служанка шла, широко улыбаясь. Вид всклокоченной, раскрасневшейся Бинди, с оторванным воротничком и царапиной на щеке от (догадаться нетрудно), чьих ногтей изрядно повеселили как её, так и главную стряпуху с поварятами.
